Две руки потентата (СИ)

Вирениус неторопливо закурил папиросу, пыхнул дымком, откинулся на спинку кресла. Особняк в Дальнем имел немыслимый комфорт, в сравнение с адмиральским салоном на «Ослябе». Смерть знаменитого японского адмирала, потрясла всех моряков — в него попал двенадцатидюймовый снаряд чуть ли не последним залпом. И Хейхатиро повторил судьбу несчастного Витгефта — от него нашли лишь руку с обрывками вице-адмиральских галунов. Теперь назначен другой командующий, говорят, что Ито отличается осторожностью — хотя, что ему делать против противника с двойным перевесом в силах.

Приобретение аргентинских крейсеров лишь отсрочит поражение. Помочь могла бы передача четырех-пяти британских «Маджестиков», и то вместе с командами — так как резерва обученных моряков у японцев совершенно не осталось, потери оказались слишком велики, ибо все спасенные офицеры и матросы попали в русский плен.

— Кайзер обещал помощь в этом случае — я думаю, воевать в альянсе с Россией против Англии и Франции для него куда сподручнее, чем заиметь нашу страну во врагах…

— Ни хрена себе, какие дела пошли?! Шустрым «усопший» оказался, слишком круто брать стал.

Натуральный «отморозок» из «лихих девяностых» — идет по трупам и не остановится уже!

Вирениус прошелся по кабинету — теперь он большую часть времени проводил на берегу. Флот готовился к решающим боям — прошел ровно год войны, а ситуация на море никак не напоминала ту, что сложилась в его истории, которая уже не повторится, по крайней мере, на такой вариант можно было надеяться.

И все дело в том, что, судя по пришедшим телеграммам, в Лондоне четыре дня назад, «прервался» тайный съезд сторонников фракции «большинства» РСДРП. По сообщениям Скотланд-Ярда некие злоумышленники попали на собрание российских «нигилистов», и перестреляли всех собравшихся, причем особо злодейским способом — не просто убив, но добив каждого убитого и раненного выстрелом в голову. И при этом самих звуков стрельбы не было слышно, что уже было странно. А дальше все просто — полиция «ведет следствие» этого чудовищного преступления, в котором уже подозревают царских жандармов.

— Ай да Виля, сукин ты сын, — пробормотал Андрей Андреевич, покачав головой. Такой «резвости» он не ожидал — ведь в лондонском пабе за закрытыми дверями среди всех собравшихся видных большевиков погибли двое, самых главных.