Две руки потентата (СИ)

И тут же резануло по душе страхом, будто лезвием ножа полоснули:

— Что с командующим, спасли?!

— Сам перенес флаг на «Ретвизан», а «Цесаревич» с «Донским» отправился в Дальний. Дойдут, повреждения, как я понял, не слишком велики — по радио сводку передали и приказ.

Это было введенное Макаровым «ноу-хау» — теперь станции беспроволочного телеграфа на флоте использовали постоянно, и всегда, даже в спешке, отправляли шифрованные сообщения, состоящие из кодовых слов и цифр, таблицы с которыми имелись у каждого кондуктора, отвечавшего за такую связь.

А как иначе, особенно ночью — не прожекторами же передавать, привлекая внимание вражеских миноносцев?!

— Чем бой закончился, Константин Борисович?

— У нас «Рюрик» торпедировали, затонул — но всю команду сняли. Еще три дестройера — команды «соколов» погибли, на «Боевом» многих успели спасти. У японцев утопили трехтрубный броненосец и такой же крейсер из отряда Камимуры, мыслю «Сикисиму» и «Якумо», хотя не исключаю «Хатцусе» либо «Идзумо» с «Адзумой».

— Так вы все «трехтрубники» и перечислили, Константин Борисович, — рассмеялся Вирениус, за это время прекрасно выучивший состав Объединенного Флота вице-адмирала Хейхатиро Того.

И тут же спросил:

— Мы в Дальний идем или в Чемульпо?

— Никак нет, ваше превосходительство, направляемся курсом на Сасебо на двенадцати узлах. С утра выясним, где японцы, мы их должны опередить, и навяжем им новое сражение.

— Ну да, как же, помню. «Флоту рисковать» — любимое изречение Степана Осиповича. У японцев четыре броненосца, плюс «Касуга», и у нас пять — вроде как равенство.

Но у них двенадцатидюймовые пушки, а у нас на трех «пересветах» в десять дюймов. «Император» с его «окурками» можно не считать — по нему «итальянец» в самый раз. А против четырех крейсеров Камимуры у Рейценштейна осталось всего три вымпела.

Вирениус покачал головой — идти ночью поближе к Сасебо, там устраивать с утра новую баталию ему категорически не хотелось. Сам бы он приказал уходить в Дальний на ремонт. И не испытывать судьбу — но Макаров ему полный антипод, как и большинству адмиралов РИФ, по своей неуемной энергии и предприимчивости.

В реальной истории его и погубила отвага — с меньшими силами нельзя нападать на больший по числу вымпелов отряд, но Степан Осипович постоянно призывал именно атаковать неприятеля, при любой ситуации. А этим проявлять, как пишут бюрократы в погонах, «опасную активность», которая может послужить основанием для немедленного отрешения от должности.