Две руки потентата (СИ)

Жаль, что американцы не собираются продавать свои корабли, не хотят открыто поддержать Японию. Эти дельцы, судя по сообщениям разведки, строят для русских подводные лодки и миноноски с газолиновыми двигателями, быстро и за большие суммы. Без чести и совести, их бог деньги и бизнес, как сами говорят во всеуслышание!

— «Ослябя» выкатился из строя! Взрыв на рубке!

От радостного выкрика сигнальщика у Хейхатиро Того дрогнуло сердце — такой немыслимой удачи он никак не ожидал. Действительно, трехтрубный броненосец, что наводил ужас на броненосные крейсера Камимуры, выкатывался влево.

Следовавшие за ним броненосцы «Пересвет» и «Победа» потянулись за флагманом, и в этот момент Того осознал, что это не маневр — оба вражеских адмирала не могут командовать. И слава ками, если они погибли, пусть даже ранены — сейчас самый удобный момент, пока вражеские командующие вышли на время как руководители боя.

— Всем миноносцам атаковать русских флагманов! От успеха нападения зависит судьба империи!

С трудом удалось не сорваться, продолжать сохранять на лице маску невозмутимости, необходимую для самурая.

Ведь если удастся торпедировать оба этих броненосца, пусть даже один, то можно выходить из боя. Лучше сделать это сейчас, но нужно дождаться результата атаки. А потому надо подождать немного — три десятка малых и больших миноносцев, густо дымя трубами пошли в отчаянную атаку, которая для многих станет последней в жизни. Но упускать такой момент нельзя, это вполне реальный шанс нанести «гэйдзинам» серьезные потери. А вот вести артиллерийский бой без новых броненосцев нельзя — враг оказался сильнее, и не стоит начинать новое сражение, пока не прибудет долгожданное подкрепление…

Эскадренный броненосец «Пересвет» после боя в Желтом море. И это он еще легко отделался…

— Ваше превосходительство, вы как себя чувствуете?!

До мозга кое-как проник голос Эбергарда — китель малость потрепан, флаг-капитан смотрел на Андрея Андреевича выпученными глазами, и, судя по всему, скорее орал во все горло, а отнюдь не спрашивал.

Затем достал платок и стал отирать им лицо и почему-то уши — но когда отнял его, то прежде белоснежная ткань оказалась в алых разводах и пятнах.

— Говорите чуть громче, плохо слышу, Андрей Августович. Крепко шарахнуло, оглушило изрядно.

— Многих ранило мелкими осколками, заделанную амбразуру вынесло. Михеева ранило, унесли вниз. И младшего Старка тоже…

Эбергард огляделся и понял, что какое-то короткое время он находился без сознания.