Две руки потентата (СИ)

Рулевой квартирмейстер сменился, в рубке заправляет капитан 2-го ранга Похвистнев, старший офицер «Осляби», а кроме счастливчика Эбергарда других флаг-офицеров штаба нет.

— Да уж — повезло нам с вами, что броню не пробило.

Способность соображать уже вернулась, тошнота не накатывала, Андрей Андреевич даже сглотнул, коротко тестируя организм — сотрясения мозга не получил, и то хорошо. И тут же куда лучше расслышал происходящие звуки боя, ощутил мелкую дрожь палубы под собой. А Эбергард уже извлек рулон свернутого бинта и начал перевязывать ему голову, матерясь сквозь зубы и поминая в три загиба кораблестроителей с их широкими прорезями окон в боевых рубках и японских комендоров, которым нужно засунуть в оное место их же снаряды.

— Не ругайтесь, Андрей Августавич, — радостно ухмыльнулся Вирениус. — Ко мне слух вернулся, я вас прекрасно слышу. Не стоит подавать дурного примера нижним чинам. И помогите мне подняться — я должен командовать, бой все же идет, а мы находимся в линии.

— Вывалились из нее, ваше превосходительство, чуть повернули на курсе, а тут и шарахнуло. За нами «Пересвет» с «Победой» пошли, так что Ухтомский один против Того сражается сейчас.

— Немедленно вернуться на прежний курс…

— Уже приказал, ваше превосходительство, «Ретвизан» быстро нагоним!

— Вот и хорошо, — Андрей Андреевич кое-как утвердился на ногах, бережно поддерживаемый флаг-капитаном за локоть.

— С «Цесаревича» принято сообщение — «адмирал контужен, находится в лазарете в беспамятстве,повреждение исправлено, броненосец может занять место в строю».

Ничего страшного там не случилось, видимо, как у нас — фугас разорвался вблизи амбразуры, вот и контузило их всех, и заклинило передачу. Теперь восстановили управление и собираются воевать дальше — Грамматчиков опытный офицер.

— Передать приказ — «Цесаревичу» немедленно встать в боевую линию за «Ретвизаном». Дай бог, чтобы Степан Осипович оправился от контузии, — негромко произнес Вирениус. Ему сильно хотелось курить, но он первым делом шагнул к амбразуре и прижал окуляры бинокля к глазам.

Шеренга вражеских броненосцев словно подпрыгнула, и стало ясно, что и кораблям Того крепко досталось в сражении. Меньше чем русским, все же шимоза много страшнее и опаснее, чем пироксилин и порох, но все же самураи изрядно огреблись — Макаров истово обучал комендоров, отбирая из них самых лучших наводчиков на быстроходные броненосцы и броненосные крейсера.