Две руки потентата (СИ)

Но сейчас это форменное самоубийство, вроде сеппуки или харакири, как называют обряд собственного потрошения острым ножом эти воинственные островитяне.

— Поднять приказ — «миноносцам и крейсерам Матусевича немедленно контратаковать неприятеля»!

Дестройеры не зря именовали «истребителями миноносцев» — имея водоизмещение от 240 тонн на «соколах», и 300–400 тонн на более крупных эсминцах зарубежной и отечественной постройки, они сейчас обладали убийственной для малых корабликов артиллерией. Кормовая 47 мм пушка Гочкиса на всех русских эскадренных миноносцах была заменена на 75 мм орудие Кане, с небольшой «порцией» наскоро отлитых из чугуна фугасных нарядов.

А еще имелись 47 мм стволы — по паре на «соколах» и удвоенное число на больших эсминцах. Причем точно такое же перевооружение сделали и японцы, только у них стояли более мощные и опасные английские шестифунтовые пушки в 57 мм. Имея семнадцать эсминцев в трех отрядах, да еще крейсера «Аскольд», «Новик», «Боярин» и «Алмаз» можно было надеяться на отражение вражеской атаки еще на подходе, благо подобные маневры адмиралом Макаровым уже не раз проводились.

— Ваше превосходительство, Матусевич выходит за линию, Ухтомский поворачивает, пропуская крейсера…

— Да куда там, князь не поворачивает на Того, а отворачивает от него!

— Но ведь инструкции Степана Осиповича…

— Головой сейчас думать надобно, у него ведь тихоходные «Петропавловск» с «Полтавой», дистанция резко возрастет. И если Того сейчас повернет на Сасебо, мы его уже не догоним, скорости просто не хватит.

Вот, бля, в чем дело — этот самурай ведь решил нас задержать, а сам и не думает драться дальше! Посмотрите — его броненосцы отворачивают!

— Поздно, теперь надо избежать торпед, и уже не нос, а подставлять корму, что Ухтомский и делает. Но как князь ошибся — ведь приказ дан на преследование врага, а не отход от него.

Вирениус чувствовал, что его накрывает волна бессильной ярости — даже он, понимающий в военно-морской тактике на кухонном уровне, осознал, что произошло.

А вот Эбергард понимал все гораздо острее, он чуть ли не бесновался от гнева. Ведь поверни князь три броненосца на неприятеля, да еще с подходом четвертого — «Цесаревич» торопился на помощь, Того пришлось бы или снова принять бой. Который грозил бы избиением всего японского 1-го отряда — против семи русских броненосцев его бы три не выстояли ни в каком случае. И пришлось бы самураям бросать на произвол судьбы поврежденные «Фудзи» и «Касугу».