Я рассматривал, исследовал ее вагину, проникая в нее языком, чуть прикусывая на глазах набухающие складки. Ната словно всхлипнула и опять попыталась освободиться, выгибая спину. Это еще больше облегчило мне проникновение, что я и сделал, со всей страстью своего желания. Вид обнаженной девушки, доступность ее тела, аромат ее кожи распалили меня так, что я был в полном возбуждении, готовый немедленно овладеть Натой всей народившейся мощью. И все же я сдержал себя, решив вначале дать ей все, что смогу — для того, чтобы доставить такое наслаждение, которого она, может быть, не испытывала никогда.
И мне это удалось! Вскоре она стала мелко вздрагивать, ее ладони схватили меня за плечи — девушка начала испытывать то, чего я так хотел добиться… Перестав сопротивляться, она только еле слышно произносила мое имя. Это распалило меня до крайности — и я, уже понимая, что и непритворное смущение, и попытки меня остановить преодолены, положил свои руки на ее бедра. По всему ее телу словно прошла волна — Ната ожидала, что уж теперь я овладею ей! Но, даже теперь, сам не понимая, откуда такое терпение, я продолжил ласки, еще сильнее прижав ее тело к постели.
… В какой-то момент исчезло ощущение реальности. Пропали все посторонние звуки — треск догорающих дров в очаге, скрип рассохшихся досок стеллажей. Остались только мы… Я едва сдерживался — и все же желал добиться того, чтобы девушка сама захотела моих прикосновений! Сама! Отстранившись, на несколько мгновений замер, не совершая никаких движений.
Не открывая глаз, она потянулась вверх — и слегка приподняла ноги, согнув их в коленях. Да, она хотела меня! Хотела! Я вновь прильнул лицом к лобку, облегчив ее устремления и давая возможность полностью расслабиться. Ната, разметавшись по постели, громко и часто задышала, с ее губ срывались стоны и вскрики, она хватала меня за голову и крепко прижимала к своему лону. Я подсунул ладони под ее ягодицы и с силой стал притягивать ее к себе, проникая языком как можно дальше во влажное, уже истекающее соком отверстие.
В этом было что-то невозможное… Каждая клеточка ее тела стремилась к моим ласкам, на каждое движение она подавалась сама, казалось, даже ее половые губы обхватывают мой язык, не давая ему выйти наружу. Она изгибалась, стонала, в конце концов, заплакала — но я не отпускал ее, желая полностью обессилить девушку, и, сам испытывая от этого страшное возбуждение.
