Двое среди руин

Меня одолевали сомнения; кого я все-таки нашел в провале? Девочку? Девушку? Женщину? Она могла быть и той, и другой, и третьей — одновременно…

Второй темой, стало молчание об утерянных близких. Я не спрашивал ее о прошлом, не желая теребить слишком свежие воспоминания, того же придерживалась Ната. Мы исключили все упоминания о прошлом… Может быть, что зря. Но я не хотел думать о своей семье, как о мертвых. А присутствие девушки в подвале — пусть и случайное! — каким-то образом наложилось на саму память.

Глядя на Нату, я представлял себе другую женщину… Возможно, это глупо, но, иногда, просто очень хотел подойти и приласкать девушку. Так, как я это делал дома…"

"Постепенно все входило в привычное русло. Мы вставали — вначале я, потом Ната. Последним, потягиваясь и позевывая, поднимался Угар. Умывались, завтракали — и отправлялись на прогулку, которая представляла собой ежедневный сбор топлива, обязательный для нас с Натой, и натаскивание воды — для меня.

Щенок при этом исполнял роль наблюдателя: он взбирался на любой ближайший холм и с важным сосредоточенным видом обозревал окрестности, выискивая взглядом — или нюхом! — возможного противника… Но, ни вороны, налет которых мог оказаться неожиданным и очень опасным, ни переродившиеся крысы-трупоеды, не тревожили наше уединение. Казалось, все эти жуткие создания остались далеко позади — в Провале, и на той стороне реки.

Ната не стала мне в тягость. Ни капли, не походя на женщин, которые могли бы жеманничать, или, пользуясь своей слабостью, уклоняться от тяжелой работы, она сама находила ее и выполняла, насколько хватало сил и умения.

Наш быт облегчился, благодаря тому, что теперь им занимались не две, а четыре руки. Впрочем, нельзя сказать, что не приносил пользу щенок: он нес караульную службу, храбро бросаясь на любые шорохи.

С момента как я его принес в подвал, прошло уже довольно долго времени. Впрочем, я мог и ошибаться в подсчетах — продолжительность дня явно увеличилась, и, даже не пользуясь часами, я мог утверждать это с полной на то уверенностью.

Выходило, что весь мой календарь летел в одно место… А с ним — и все представления о сезоне и временах года.

Как бы там не было, Угар обещал со временем вырасти в большого и грозного пса, способного на гораздо большее, чем расправиться с любой из серых тварей, едва не загрызших его самого в хранилище.