Двое среди руин

Если уж при своих, нынешних размерах у него это получалось — что говорить о будущем? Мы так и не выяснили, к какому виду отнести ту бурую тварь, которую мне пришлось вытаскивать из подвала. Она не походила на обычных крыс — пусть и гигантских! — отличаясь и цветом шерсти, и всей внешностью. Я, со своей стороны, все больше склонялся к мысли, что подобному перерождению подверглись все животные, которые уцелели во время Катастрофы. Пока никого из прежних, более привычных обитателей не попадалось — что служило лишним тому подтверждением… И, кто знает, какие еще сюрпризы нам предстоит увидеть в дальнейшем!

Одного мы не знали — есть ли у нас вот это, самое… Дальнейшее.

Мы, вообще ничего не знали — и это было единственным, что омрачало наше существование. Ложась спать, вечером, после ежедневных забот, всегда смутно ожидали чего-то страшного… И может быть, поэтому, я не загадывал на будущее. Его могло просто не быть…

Когда небо заволакивало хмурыми, темными тучами, и начинал надуваться мокрой взвесью холодный ветер севера, мы спешили укрыться в подвале.

Шла очередная неделя весны — если верить моим надписям на стене. Ната подсчет на острове не вела. Она была настолько ошеломлена случившимся, что совсем не представляла, что можно еще что-то делать, кроме самого необходимого.

Видя, как споро и ловко она хозяйничает в нашем складе-жилище, я не мог нарадоваться на такую помощницу… И, глядя на нее, поражался — у нее не имелось и следа от того, что испытал я сам.

А ведь я был так близок к помешательству, и тому, чтобы превратиться в чудовище. Но Наты — я очень на то надеялся! — это не коснулось никоим образом.

Примерно два раза в неделю у нас назначался банный день. Я приносил воду, Ната ее нагревала в ведрах на очаге. А потом мы развлекались тем, что разыгрывали, кому мыться первым. Несколько раз после себя мыли и пса, но он сильно подрос, и теперь удержать его в бочке стало трудновато.

Зато ему нравилось, когда Ната его вычесывала. Он мог сидеть возле нее и блаженствовать часами, да еще не давал ей отойти по своим делам, хватая за ноги или руку крепчайшими зубами — продолжай, мол!

Несколько раз удостоился такой чести и я. И млел при этом, не хуже собаки… Руки девушки, нежные и умелые, приводили в порядок мои, сильно отросшие волосы, заплетали их в косичку, или, когда у нее хватало настроения, во что-то неописуемое.