Двойная взлётная

— Любимова, что у вас стряслось на Сахалине?

Что у нас стряслось? Ничего особенного, я трахнулась с двумя мужиками, Курапов признался в любви, странный мужик выпытывал о багаже пассажиров, сын мэра спасал падшую стюардессу.

Это так, если коротко.

— Там тоже весна. А что стряслось?

Делаю невинные глаза, смотрю в суровое лицо мужчины, брови сведены вместе, он держит крупными пальцами карандаш и стучит им по полированной поверхности стола.

Два года, а все никак не могу к нему привыкнуть. Такое чувство, что на исповеди и он видит меня насквозь.

— Вот и я хочу знать, Любимова, что стряслось, если первый пилот пишет заявление о желании перевестись на другой борт. У вас роман? Потрахушки устроили, пока никто не видит и не знает?

Сука, вот же какая сука! Он ведь понимал, что подставляет меня, что подставляет не только меня, но и Олега, потому что сейчас начнутся разборки и проверки. Ведь у него могут быть напряженные отношения не со мной одной, но еще со вторым пилотом.

Нас всех тщательно проверяют и составляют психологические портреты, мы одна команда, в которой не могут быть разногласия. Но да, романы случаются, это скрывают, но они всегда выплывают наружу. Наша компания не поощряет их, мы рабочие лошадки, дорогие, квалифицированные, обученные, но лошадки, в которых очень много вложено.

Мы лицо компании, ее длинные ноги, упругие задницы и улыбчивые лица, наша личная жизнь и проблемы никого не волнуют.

Смотрю не моргая, выдерживая тяжелый взгляд маленьких глубоко посаженных глаз. У нас на самом деле нет романа. У нас был один случайный секс по моей великой глупости и из-за выпитой текилы. Я праздновала свой развод, рыдала о несбывшихся надеждах, оплакивая любовь, которая оказалась пустышкой.

— Хорошо. Отнеси бумаги в службу. Завтра вылет, и мне плевать, что там у вас. Узнаю, что ты делаешь мозг пилоту, уйдешь в никуда.

— Как завтра? У меня выходной.

— Иди с глаз моих. Будто мне дел мало, чтобы еще вас контролировать.

Но ноги были ватными, ладони мокрыми, а в голове полная неразбериха, я кипела от возмущения. Не обращая внимания на Жанку, почти бежала в службу, где девочки выдавали расписание полетов.

— Любимова, завтра Прага, пляши.

— Я не понимаю, почему снова я? Я моталась шестнадцать часов через всю страну, у меня должен быть выходной.

— Ну извини, мы забыли тебя спросить. Давай расписывайся, а то конец рабочего дня, только тебя ждем.