Двойной латте в дождливый день

– Р-р-рэй? – заикаясь, прошептала я и протянула к нему руку, которую он тут же сжал.

– Боже, Кнопка, да ты ледяная.

Он поднял одеяло, которое комом валялось на полу (видимо, я скинула его, пока ворочалась во сне) и закутал в него. Потом зажег настольную лампу, и в ее тусклом желтом свете я отчетливо разглядела его лицо. Рэйден выглядел напряженным и встревоженным. Я уставилась на него, продолжая всхлипывать, не в силах выдавить ни слова.

– Айви, детка, все хорошо, я рядом, слышишь?

Его слова стали последней каплей, и я разрыдалась.

Рэйден усадил меня к себе на колени, крепко обхватив руками, и начал баюкать как маленького ребенка. Я вцепилась пальцами в ткань рубашки на его груди и уткнулась лицом в плечо. Грудь содрогалась от шумных всхлипываний, но у меня не было сил сдерживаться.

Я боялась, что Рэйден тоже исчезнет, уйдет, оставив меня одну, как родители из сна, или, того хуже, посмотрит на меня полным разочарования взглядом, как мама из реальности. Но Рэйден оставался рядом: он крепко обнимал меня, целовал мою макушку и гладил спину, не переставая шептал, что все будет хорошо, и его слова действовали на меня, как успокоительное.

– Как ты здесь оказался? – спросила я, когда выплакала все слезы.

– Узнал, что ты плачешь в одиночестве в рождественский вечер, и прилетел.

Он кивнул, и в этот момент я так возненавидела себя, что почувствовала приступ тошноты.

– Прости. Тебе не стоило мчаться сюда только из-за меня. Ты должен быть рядом с родными.

Рэйден отстранился и накрыл мои щеки ладонями.

– Айви, я сделал так, как посчитал правильным, и ни о чем не жалею. Ты для меня родной человек, и в этот вечер я хочу быть с тобой. Не смей винить себя в том, что якобы испортила мне праздник, хорошо?

Я кивнула и поморщилась.

– Где у вас аптечка?

– В шкафу на верхней полке справа.

Рэйден пересадил меня со своих колен на кровать и подошел к шкафу. Пока он ковырялся в коробке, которую поставил на письменный стол, в поисках обезболивающего, я разглядывала его стройную высокую фигуру.

В горле запершило от трепетного чувства нежности и благодарности.

Рэйден был моим благородным принцем, который примчался спасать меня, – ту, кто стала бы ему ровней, сложись жизнь иначе.