— Опаздываете, Павел Александрович, — процедил Запашный.
— Я уже сказал, что нас не предупредили о месте и времени, — тут же вступился Требухов.
— Разве? — ставленник императора изобразил удивление с грацией слона в посудной лавке. — Странно… Мои личные курьеры всем развезли приглашения. Вы получали?
Смолёнов и Бочкарёв синхронно закивали, как китайские болванчики.
— Вот, — развёл руками Запашный и приготовился разразиться очередной тирадой.
— Хватит! — мой голос прорезал воздух. — Оставим эти игрушки и перейдём к сути.
Лицо ставленника перекосило, словно его ударили. Все расселись: мы с одной стороны — я, девушки и Требухов, с другой — Запашный со своими марионетками.
— Присту… — начал было он.
— Начнём! — я поднялся во весь рост, и собравшиеся невольно отклонились назад. — Спасибо вам, Семён Владимирович. Это собрание земельных аристократов, а вы тут у нас просто наблюдатель. К нам, аристократам, имеете такое же отношение, как я к балету. Надеюсь, здесь нет поклонников столь изящного искусства. Так вот, собрание буду вести я, если никто не против.
В глазах Вероники промелькнуло восхищение. Она впервые видела меня таким. Елена смотрела с хищным удовольствием, словно кошка, наблюдающая за травлей мыши. А Требухов… В его глазах читалось лишь уважение.
— Я… — пискнул Смолёнов, бросая испуганный взгляд на Запашного.
— Раз возражений нет, — отрезал я, даже не повернув голову, — приступим. Для начала хочу всех поприветствовать и поблагодарить за то, что приехали, — каждое моё слово падало в тишину, словно камень в воду.
— Как вы знаете, у нас случилась беда. Вячеслав Кириллович погиб, его сын — тоже. Род разорён.
— Предлагаю всем разделить земли Зубарова! — Смолёнов вскочил так резко, будто его подбросили пружиной.
— Тише! — костяшки пальцев гулко ударили по столу. — Куда вы торопитесь? У нас минута молчания в честь Вячеслава Кирилловича и его сына Михаила.
Марионетки Запашного растерянно захлопали глазами, такого поворота событий они явно не ожидали. А сам ставленник покраснел ещё сильнее, На лбу выступили капельки пота.
Зря ты пошёл против меня, особенно на моём поприще.
— Я… — Бочкарёв попытался нарушить тишину раньше времени.
— Цыц! — оборвал его властным жестом, и все замерли.
В комнате повисла звенящая тишина. Даже Запашный, привыкший командовать, сейчас выглядел растерянным. Его марионетки испуганно переглядывались, не зная, чью сторону занять. А я чувствовал, как власть на этом собрании медленно, но верно перетекает в мои руки.
