— Земли Зубарова рвать никто не будет, — произнёс всё с той же спокойной уверенностью.
Требухов расплылся в довольной улыбке — старый лис оценил игру. А марионетки Запашного растерянно заёрзали в креслах, как нашкодившие школьники. В их методичках явно не было параграфа «Что делать, если Магинский портит весь спектакль?»
— Позвольте спросить, — Запашный процедил каждое слово, словно это причиняло ему физическую боль. Его пальцы побелели от напряжения. — Вы решили, что они перейдут в собственность императора?
— Ещё чего! — рассмеялся с настолько искренней весёлостью, будто мне рассказали отличный анекдот.
— С какой стати бы такая щедрость?
Воздух загустел от напряжения, по лицу ставленника пробежала тень. Он явно не ожидал, что кто-то посмеет так открыто противостоять.
— Земли должны отойти либо императору, либо их разделят земельные аристократы, — начал он тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика."
"— А где вы были, когда случился прорыв? — мой голос хлестнул. — Когда монстры рвали людей? — развернулся к его марионеткам.
— А вы, голубчики? Сидели в своих особняках, пока другие проливали кровь? Теперь хотите получить кусочек, ничего не делая? — покачал головой с притворным сожалением. — Нет, так не бывает. Только в ваших влажных мечтах.
Лица подстилок ставленника побагровели от злости и беспомощности. А я продолжал наступать:
— Несмотря на все конфликты с Зубаровыми, я пришёл на помощь, — каждое слово било точно в цель. — Мой род отбивался от монстров. Мои люди погибли ради другого рода.
Герои… Потом спасали Елену, единственную выжившую, пока вы прятались за чужими спинами!
Все взгляды невольно обратились к девушке. Она смотрела на меня, затаив дыхание. В расширенных глазах плескалось такое откровенное обожание, какого я ещё не видел. Грудь часто вздымалась, щёки залил румянец. В этот момент Елена была прекрасна. Юная наследница рода, осознавшая, что я задумал.
— И ты хочешь забрать все земли себе? — оскалился Запашный, в его голосе звучала угроза.
— Я? — изобразил такое искреннее удивление, что даже Требухов поперхнулся. — Побойтесь бога! Зачем мне чужое?
Елена впилась взглядом, от которого воздух, казалось, начал потрескивать. Она едва заметно подалась вперёд, ожидая нужного момента.
— Я предлагаю их оставить единственной наследнице рода, — повернулся к девушке.
В помещении можно было услышать, как падает булавка. По залу прокатился всеобщий выдох, словно из него разом выпустили весь воздух.
