Мотнула головой, желая забыть этот момент, этот день, как и тот, что был вчера. Запнулась о нижнюю ступеньку и едва не упала. Вцепилась в перила.
— Где Дэн? — не дав ему закончить, с нажимом осведомилась блондинка. — Где мой муж, я спрашиваю?!
Сквозь шум в ушах я пыталась различить голоса, пыталась уложить в сознании очевидное, но оно кололась, вздымалось холодными льдинами. Антон выматерился, перевёл взгляд с неё на меня. Глаза его потемнели, по скулам заходили желваки. Знал… Он ведь всё знал и ничего не сказал мне.
Так вот, что означали его взгляды там, на берегу, вот, что значило молчание.
Прижав ладонь ко рту, я скорее бессознательно, чем желая этого, попятилась, придерживаясь за перила. Врезалась во что-то и, резко повернувшись, наткнулась на Дениса. Он тут же обхватил меня за плечи, посмотрел в глаза.
— Аня, — заговорил было, но я что есть силы замотала головой.
— Пусти, — попыталась вырваться из его рук. — Пусти меня!
— Аня, послушай…
— Я не хочу ничего слушать! — всхлипнула. Дыхание вырывалось из груди неровно, судорожно.
Если до этого момента я ещё могла хранить хотя бы каплю, хотя бы малую долю надежды на то, что все не совсем так, как кажется, теперь эта надежда растаяла окончательно. Глаза Дениса, его пальцы, губы… — Не хочу… — ещё один всхлип, непрошенные, ненужные и жалкие слёзы по лицу. — Оставь меня в покое! — дёрнулась сильнее. — Оставьте меня в покое!!
Не знаю, отпустил ли меня Денис или мне таки удалось высвободиться. Ступеньки мелькали под ногами, позади раздавались гневные выкрики, а я неслась вперёд, не желая ничего слышать.
— Аня! — пальцы на руке. Антон остановил меня у самого верха, рывком развернул к себе. Я замотала головой и выдернула руку.
— Никогда, — слёзы душили, текли по лицу. — Никогда больше, ясно?! Не приближайся ко мне! — слова драли горло, скребли нутро. — Ни ты, ни твой брат! Не приближайтесь! И забудьте всё!
— Всё не так, — быстро заговорил он. — Вика…
— Что не так?! — на губах моих появилась горькая, солёная от слёз усмешка. — Что?! — вскрикнула.
— Она не жена Дэна?! Скажешь, нет? Не поверю, — уже шёпотом. — Не поверю… — легонько качнула головой.
Антон молчал, и молчание это было красноречивее всяких слов. Поджав губы, он смотрел на меня, и сердце моё разлеталось на куски, на тысячи, миллиарды мелких, кровоточащих осколков.
— Скажешь? Скажешь, что не жена? — натянутый смешок сквозь боль предательства. — Или скажешь, что ты не знал?
— Не скажу, — очень тихо, по-прежнему глядя мне в глаза.
