Джек Ричер, или Дело

— Так, может быть, я и не буду действовать против своих, — возразил я. — Возможно, я буду делать как раз то, что от меня требуется. Вдруг окажется так, что я буду помогать Мунро, а не вам? Ведь правым-то может оказаться он, а не вы. У нас пока нет никакого предположения, кто мог это сделать.

— Ну а какое предположение вам кажется наиболее реальным?

Я подумал о лимузинах, везущих в Форт-Келхэм дорогих юристов. Подумал о запретной зоне и панических нотках в голосе Джона Джеймса Фрейзера из Пентагона, из ведомства по связям с Сенатом.

— Наиболее реальным будет предположить, что это сделал кто-то из военнослужащих, расквартированных в Келхэме.

— И вы уверены в том, что хотите пойти на риск и разобраться с этим до конца?

— Говорить с человеком, у которого в руке оружие, — это риск. А вот задавать ему вопросы — еще нет.

Тогда, в 1997 году, я верил в то, что сказал.

Дом Дженис Мэй Чапман, стоявший примерно в ста ярдах от железной дороги, был одним из трех жилых строений, расположенных в тупике узкого переулка, проходящего в миле к юго-востоку от Мейн-стрит.

Небольшой домик, обращенный задним фасадом к палисаднику, граничащему с круговой площадкой, расположенной в конце улицы и предназначенной для разворота автомобилей. Лицевым фасадом он был обращен в сторону двух других домов. Если на воображаемом циферблате расположить его на месте цифры девять, то соседние дома окажутся на цифрах два и четыре. Дом, наверняка уже перешагнувший пятидесятилетний рубеж, был осовременен новым сайдингом, крышей и некоторыми старательно выполненными ландшафтными конструкциями. Оба соседних дома имели примерно такой же внешний вид, свидетельствующий о заботливом отношении к ним хозяев; то же самое, впрочем, можно было сказать и о других домах, стоящих на этой улице. Этот анклав вполне мог быть назван районом для проживания среднего класса города Картер-Кроссинг. Зеленые и без единого сорняка газоны. Выложенные ровными и не растрескавшимися плитами проезды, ведущие к домам. Строго вертикально висящие почтовые ящики. Единственный негативный фактор в этом жилом районе — поезд, но он проходил лишь один раз в сутки. Одна из тысячи четырехсот сорока минут. Не такое уж и плохое соотношение.

Площадка перед порогом в доме, где жила Чапман, была почти во всю ширину фасада, да еще и с козырьком, дающим тень; перила опирались на изящные металлические опоры; на площадке перед входной дверью, покрытой матом из разноцветных, но неярких тканей, стояла пара кресел-качалок.