Джек Ричер, или Дело

Она уже разулась и сняла поясной ремень с кобурой, но вся одежда еще оставалась на ней. Форменная рубашка, форменные брюки, конский хвост. Всё в полном порядке.

Мы повели себя подобно наркоманам, разогревающим ложку; наши движения были то быстрыми, то медленными, исполненными напряженным ожиданием, желанием сделать как можно лучше все предшествующее, с трудом сдерживая себя в предвкушении ожидаемой награды. Деверо начала с того, что освободила волосы от эластичной ленты и, тряхнув головой, посмотрела на меня с улыбкой из-за плотного черного занавеса.

Затем расстегнула три верхних пуговицы на рубашке; под действием веса пластинки с именем, значков и звезд расстегнутая часть рубашки раскрылась, превратившись в глубокое декольте. Я тоже разулся, снял носки, вытянул полы рубашки из-под поясного ремня. Она взялась пальцами одной руки за четвертую пуговицу на рубашке, а пальцами второй руки — за пуговицу на талии своих брюк и сказала:

Сделать выбор было очень сложно, но после долгого напряженного раздумья я, как мне казалось, принял твердое и верное решение.

— Брюки, — сказал я.

Она расстегнула пуговицу и через надолго затянувшуюся минуту предстала передо мной босой, с голыми ногами, в наполовину расстегнутой желто-коричневой рубашке. Наступил мой черед, и я сказал:

— Теперь твоя очередь выбирать.

Элизабет предпочла обратный порядок, и я снял с себя рубашку. На этот раз она спросила о происхождении моего шрама от осколка шрапнельного снаряда, и я вкратце описал ей, как это случилось: причиной послужило неблагоприятное стечение обстоятельств, имевшее место в начале моей службы: во время высадки в Бейруте у лагеря морской пехоты была обычная плановая проверка, во время которой проходящий грузовик взорвался у входа в казарму, примерно в ста ярдах от того места, на котором я стоял.

— Я слышала, что там пострадал военный полицейский, — сказала она. — Так это был ты?

— Я точно не знаю; может, там был еще кто-то.

— Ты бросился в развалины и стал помогать людям.

— Это получилось случайно. Я искал кого-нибудь из медиков. Для себя. Я мог видеть то, что ел на ужин накануне вечером.

— Ты получил «Серебряную звезду».

— И заражение крови, — добавил я. — Я предпочел бы обойтись и без того, и без другого.

Я расстегнул пуговицу на поясе, а она расстегнула последнюю пуговицу на рубашке, и на нас не осталось ничего, кроме нижнего белья. В таком положении мы находились недолго.