Джек Ричер, или Дело

Она улыбнулась, словно вспомнив о чем-то смешном и веселом, а затем, отклонившись в сторону от стола, сплела руки вместе, увеличив при этом угол наклона своего тела, и снова посмотрела на меня, медленно проделав глазами извилистый путь от моих ног, находившихся в тени, до кончиков волос на голове.

— А вы вообще-то ничего, — объявила она. — У вас и вправду нет причин стыдиться. Это не ваша вина.

— О чем вы? — спросил я.

Она откинулась на стуле. Ее глаза по-прежнему смотрели в мои.

— Мой отец был здесь шерифом до меня, — начала она.

 — Еще до моего рождения. Он двадцать раз подряд побеждал на выборах шерифа и хорошо служил обществу.

— В этом я ничуть не сомневаюсь, — поддержал я ее.

— Но мне все это не очень нравилось. Не с точки зрения ребенка. Думаю, вы понимаете, о чем я? Это глухое место. Мы получаем книги по почте. А я знала, что где-то существует огромный широкий мир. Я должна была покинуть это место.

— В этом я вас никак не могу обвинить, — сказал я.

— Но некоторые мысли все еще живут в моей памяти.

Такие, как работа на благо общества. Как обеспечение правопорядка. Я начала относиться к этому как к семейному бизнесу, так же, как это делают другие люди.

Я утвердительно кивнул. Дети берут пример со своих родителей, работающих в правоохранительных системах, намного более часто, чем это бывает в семьях, связанных с другими профессиями. Кроме, разве что, бейсбола. У сына профессионального бейсболиста шансов попасть в высшую лигу в восемьсот раз больше, чем у ребенка из любой другой семьи.

— Так поставьте себя на мое место, — сказала она.

 — Что, по-вашему, я сделала, когда мне исполнилось восемнадцать?

— Не знаю, — пожал плечами я, хотя уже более-менее догадывался, что она сделала, и это меня совсем не радовало.

— Я поехала в Южную Каролину и поступила на службу в Корпус морской пехоты.

Я понимающе кивнул. Это было еще хуже того, что я ожидал услышать. Не знаю почему, но до этой минуты я готов был держать пари на то, что она поступила в военно-воздушные силы.

— И сколько вы там прослужили? — спросил я.

Так, значит, сейчас ей тридцать шесть. Восемнадцать лет она прожила дома, плюс шестнадцать лет службы в морской пехоте, плюс два года работы шерифом в Картер-Кроссинге. Мы с ней ровесники.

— А в каком подразделении вы служили? — поинтересовался я.

— В офисе начальника военной полиции.

Я отвел глаза в сторону и, покачав головой, произнес:

— Так, значит, вы военный коп.

— Работа на благо общества и обеспечение правопорядка, — ответила она.