Тебе ли не знать, как бы оно ни было, но в наших кругах за своих детей и ради своих детей на что только не пойдут богатые родители.
— Тварь просто этот Мартынцев! Собственную дочь поставить под удар. Еще и беременную! Удавил бы, гниду.
— Тут уже очевидно, что эти двое метят на Золотарева старшего и его капиталы,
— Вот только единственного не пойму, при чем тут мой Тимур? Где Золотарев и где Тим?
— Этого я тебе тоже не скажу.
— Может, Золотарев сам понимает, что происходит? Он прояснит ситуацию. Или, если нет, то ему определенно пора включаться.
— Ты Тимуру не звонил?
— Нет.
— А мог бы узнать, что да как, — качает головой Громов. Он прекрасно знает, что у нас с сыном происходит, и регулярно пытается, как и Ева, завести со мной об этом разговор. Но если быть совсем откровенным, я в какой-то степени даже рад тому, что сегодня услышал. По крайней мере, оставшись без моего спонсирования и поддержки, парень начал сам шевелить мозгами и вполне удачно. Начал бизнес, обзавелся девушкой, теперь вот ребенком… почти.
Если бы не влезший со своими грязными делами Мартынцев, то пара лет — и Тимур бы стоял на ногах так же прочно, как если бы мы с Ольгой продолжали его содержать.
Горжусь? Определенно.
А еще хочу удавить ту тварь, что посмела замахнуться на моих родных.
— Мог бы, да не могу, — отвечаю запоздало. — Ладно. Понятно, что ни черта не понятно. Номер этого Золотарева, — смотрю в бумаги, — Романа Георгиевича есть. Пересекались мы с ним пару раз по работе, вроде неплохой мужик.
Значит, будем звонить и договариваться о встрече. Надо прояснять ситуацию. Мне категорически не нравится, что сейчас поставлен под удар мой сын и будущий внук с невесткой.
— Ох, ты ж, да ладно?! Тимурчик наш скоро станет счастливым папочкой?
— Станет, — киваю, ухмыляясь в ответ на улыбку Громова, и пожимаю протянутую руку друга.
— Поздравляю, Таирыч, скоро станешь дедулей.
— И ты туда же?
— Да брось!
— Вот уже и до внуков дожил, хотя у самого дочь через пару месяцев родится.
— Затянуло тебя в воронку семейного счастья.
Еще как затянуло.
Гром одобрительно кивает головой, а я набираю номер Романа. Гудок… два… три.
— Алло. Слушаю.
— Золотарев Роман Георгиевчи?
— Он самый.
— Вас беспокоит Абашев Дамир. Не знаю, помните ли вы меня, но думаю, у нас с вами есть тема для разговора.
— Абашев? Тимур — ваш сын? — с сомнением звучит голос мужчины.
— Да, вы правы.
— Что-то стряслось? — тут же напрягся собеседник.
— Можно и так сказать.
