— Юбить, — снова кивает, с самым серьезным видом нахмурив бровки.
— Мы же любим мамулю?
— Да, — довольно улыбается.
— Пошли тогда помогать ей.
— Дем…дем…дем, — спрыгивает с моих рук и мчится следом за женой, а я спокойно потягиваюсь в постели, балдея от происходящего в моей жизни.
Ладно, нужно заняться важным делом. Сыну нужна помощь.
Встреча назначена на десять утра в небольшом ресторанчике, в закрытом вип-зале. Нам нужно было место для серьезной беседы, где никто не будет мешать.
Подъехав к месту, выяснили, что Роман Георгиевич уже ждет нас.
— Приветствую, — протягивает он первый руку.
— Здравствуйте, Роман Геор…
— Просто Роман, как ты сказал, давай без официоза. Дела серьезные, личные.
— Добро. Это мой друг и хороший безопасник, человек надежный. Громов Денис, — Дэн протягивает руку.
— Наслышан, — кивает Роман."
"Так мы втроем и направляемся в отведенное для нас тихое и скрытое от чужих глаз место. Усаживаемся за столик, нам приносят кофе.
Перекинувшись буквально парой-тройкой фраз на отвлеченные темы, я достаю ту самую папку, что вчера притащил мне Гром, и передаю в руки Роману.
— Даже не знаю с чего начать. Вопросов много, ответов не особо.
— С главного.
— Где дети наши, не в курсе?
— За городом, они в полной безопасности.
Я киваю, делая глоток кофе.
— Вернутся к концу недели, не раньше, — добавил Роман, открывая папку. — Так…
— Это хорошо, что у нас в запасе почти неделя, — встревает Ден, — думаю, нам хватит времени, чтобы разобраться с этими тварями так, чтобы не зацепить молодежь, — бросает на меня взгляд.
— Дошел до меня слушок, что Мартынцев собирается новое дельце провернуть на днях, если отреагируем быстро по всем фронтам, то возьмем с поличным, и тогда срок ему обеспечен.
— Мартынцев? — аж заскрежетал зубами Золотарев, подаваясь вперед и сцепляя руки в замок. — Что эта мразь выкинула на этот раз? Давайте по порядку, мужики, что происходит?
Глава 30. Злата и Тимур
Неделю спустяЗлата— Тим? — шепчу, царапая ноготками подкачанный пресс и соблазнительные кубики парня.
Усевшись на столик у раковины, наблюдаю за тем, как умело и быстро он орудует бритвой, подравнивая свою щетину.
Удивительно, но, без малого, за четыре дня, что мы обитаем тут абсолютными отшельниками, растворившись в друг друге и в природе, я привыкла воспринимать его абсолютно любого. Небритого, растрепанного, помятого — любого! Для меня Абашев все равно оставался самым милым и самым-самым, иногда упрямым, как баран, но неизменно потрясающим парнем.
