Приходится практически бить себя по рукам, пока прямо перед моими глазами не вырисовываются длинные стройные ножки.
— Скучаешь?
Ползу взглядом вверх. Туфли на убийственном каблуке, ноги от ушей и черное короткое платье. Убойный вырез чуть ли не до пупка и торчащая оттуда грудь со стоящими сосками, выделяющимися даже через ткань, которая, скорее, на ночнушку бы пошла, нежели на платье.
А вот, кажется, и мое «спасение». Сейчас «нас» приласкают.
Удивительно, но как всегда, даже лишних телодвижений не надо. Добыча сама меня нашла.
— Хочешь присоединиться? — спрашиваю, осушая остатки виски в бокале и встречаясь взглядом с девушкой. Явно знающей, чего она хочет, и вполне себе на все готовой. — У меня тут веселье в полном разгаре, детка.
— Почему бы и нет, — одаривает меня улыбкой жгучая брюнетка и усаживается рядом.
Действительно, почему бы и нет? Я вообще последние пару недель живу праведным монахом, так скоро и забуду, что такое секс. Не мешало бы вспомнить.
Я заказываю коктейль для своей «знакомой», а себе наливаю в бокал очередную порцию крепкого алкоголя.
Девушка что-то щебечет, двигаясь ко мне все ближе и ближе.
Малышка, собеседник из меня фиговый. Лучше давай твой рот займем чем-нибудь более интересным?
??????????????????????????Мне даже озвучивать это не надо. Ее сиськи уже буквально упираются мне в руку, а ее ладошка в какой-то момент ложится на мою ширинку, чуть сдавливая пальчиками.
От макушки до пят прошибает возбуждение, а я поворачиваюсь к смелой девчонке и смотрю в полные хитрой решимости серые глаза.
Думал, утону, но какие-то они бездушные и безжизненные. В них одна похоть.
Нет, твою мать, Абашев, а ты чего там увидеть захотел? Любовь? Симпатию? Нежность?
Ненависть. Ох, как мне не хватает в глазах девчонки опаляющей и сжигающей ненависти! Той, с которой на меня всегда смотрит Золотарева. Ее взгляд заводит с пол-оборота. А здесь же… все к чертям потухло.
Но не у нее.
Малышка уже тянет собачку на джинсах вниз, расстегивая и забираясь пальцами в мои трусы.
Смело обхватывает «дружка» и тянется к моим губам, прильнув, как кошка, но я делаю то, от чего охренел и сам. Убираю ее руку из своих боксеров, застегиваю ширинку, допиваю виски и встаю.
— Прости, не сегодня.
Оставляю деньги на столике и ухожу к чертовой матери.
Что я творю?
Член буквально гудит в штанах от напряжения! Требует дать ему желаемое! Но все естество бунтует. Не хочу брюнетку. Блондинку хочу. С острым языком и упругой задницей.
