Чувствую, как дрожит губа, и жалобным, не своим голосом уже тише говорю:
— Это ты виноват…
Это уже не крик, это уже полное опустошение.
Я рыдаю. В комнате виснет тишина. Мы только упрямо бодаемся взглядами, пока Тим не делает то, чего я от него совершенно не могла ожидать.
В пару шагов подлетает ко мне и сгребает в охапку. Второй рукой хватая за затылок и впиваясь губами в мои губы, впечатывает в стену, усаживая себе на бедра.
ТимурМеня колбасит.
Я не знаю, что я творю, и после таких новостей секс точно не самый лучший вариант, но я не могу себя удержать! Я хочу ее до звезд в глазах.
До звона в яйцах и гула в ушах.
Я не могу смотреть, как она ревет, глотая слезы. Как орет и истерит, проклиная меня и виня во всем. Да, твою мать, мы предохранялись тогда! Каждый, сука, раз, а их было немало в ту ночь, мы предохранялись! Я был почти что трезв и я помню все. Помню всю ночь, помню каждый «заход», и я не понимаю, как вообще такое могло случиться! И да, я ненавижу ее так же сильно, как и она меня, но черт побери!
Я ее целую.
Сминаю совсем не мило и нежно пухлые карамельные губы. Зажимаю между собой и стеной и рычу, когда чувствую ответную реакцию ее тела. Злата не отталкивает меня, не отступает, наоборот. Отвечает так, что я готов «разрядиться» уже сейчас, в штаны.
Кусает, впивается ногтями в мою шею. До боли, до царапин. До сих пор зло шипит, но полностью теряет контроль над своим телом.
Я проталкиваю язык в ее рот и схожу с ума от того, как гудит все ниже пояса.
Это не нежный секс, это яростная страсть, которая выключает мозги напрочь.
Движения резкие и дерганные. Я стягиваю с нее эту огромную дурацкую кофту, за которой она прячет от меня свою невероятную упругую грудь, и отшвыриваю в сторону. На ней нет ни бюстгальтера, ни майки, и я закипаю. Обхватываю губами возбужденные соски, что призывно торчат, и кусаю. Втягиваю, посасываю, сжимаю ладонями ее попку и стискиваю зубы, когда ширинка трется промеж ее ног.
Я хочу ее.
Твою мать, все три гребаных недели, что мы не виделись, хотел! Ее и только ее."
"К сожалению, я в ту ночь был в совершенно вменяемом состоянии и помнил ее идеальное, податливое, гибкое тело от и до. Помнил, какой она горячей и безудержной она может быть в постели, и это убивало! Ее стоны до сих пор в ушах стоят. Ее губы на моем члене снятся во снах. Да, мы успели все и даже больше…
Я ненавижу ее.
