Его любимая зараза (СИ)

В этой темноте я с тобою опять, но как будто один, всё моё и нет чужих… В этой темноте!

Та-а-ак. Интересная, конечно, песня, медленная, ласковая, нежная и чем-то похожа на колыбельную.

Но я точно знаю, на Рантаре такое не исполняют. И даже не пишут!

— Да ну нафиг! — распахнув глаза, констатировала я, разглядев над собой самый обычный, матовый натяжной потолок со светодиодными, встроенными лампочками.

Да что б тебя. Привет, родной мир, что ли?!

— Хороший прикол, — с трудом хватаясь за спинку дивана, на котором лежала, я попыталась сесть.

— Вместо ада попасть в Россию. Ай, черт…

— На твоем месте я бы не торопилась подниматься, — послышался вдруг женский, бархатистый смешок откуда-то со стороны. — Умирать по-настоящему — тяжело и больно. Впрочем, тебе ли этого не знать?

Переборов неприятное, саднящее чувство в груди, я все же смогла сесть, чувствуя, как меня слегка штормит от слабости. Переждав первое помутнение, смогла оглянуться и даже понять, где примерно оказалась: в большой, современной квартире-студии, с шикарным ремонтом, и панорамными окнами во всю стену, выходящими на ночной, сверкающий огнями комплекс Москва-сити.

— Нет, — выдохнула, оценив по достоинству дизайнерскую мебель и минимализм в интерьере. — Для ада слишком роскошно.

— А для рая бедновато? — выгнула изящную бровь брюнетка, сидящая прямо на деревянной барной стойке, стоящей напротив дивана. — Оригинальный у тебя юмор, Лесинья Сааразас-Сомелье.

— Мы знакомы? — заметно напряглась я.

— А ты сама как думаешь? — поинтересовалась хозяйка этого самого жилья.

Я попробовала пораскинуть мозгами, щуря в полумраке глаза, рассматривая внезапную гостью. Хотя, скорее уж я больше подходила на эту роль. А она…

Красивая. Уже в среднем возрасте, хорошо за сорок, но явно следит за собой, и это удается ей с блеском. Невероятно темные, длинные волосы собраны в небрежный высокий хвост. Кожа светлая, ухоженная, матовая. Аккуратные наращённые реснички, в меру пухлые губы.

Легкий макияж, а стройная фигура запакована в безразмерную нежно-розовую толстовку с капюшоном и свободные спортивные штаны. На ногах странные белые кроссовки на толстенной подошве, на острых ногтях — черно-серебристый маникюр, в руках высокий стакан с кофе.

— Вы кажетесь мне знакомой, — попялившись еще пару минут на красивые черты ее лица, протянула я. — Но я никак не могу понять, где я видела вас раньше.