Его любимая зараза (СИ)

Шаги Темного Князя звучали преступно-оглушающе в пустующих коридорах академии. Будто специально никто не попадался ему навстречу, учебное заведение, находящееся сейчас в разрухе и опустошении, словно скорбело вместе с его хозяином.

Единственным, кто возник у него на пути, стал огромный орк, встретившийся на пороге святилища.

Но и он, с болью во взгляде и глубоким почтительным поклоном, посторонился, пропуская кицунэ. И только вслед начертал в воздухе рукой знак, характерный для его племени — так провожали в последний путь павших в бою воинов.

О том, что сделала Лесинья Сомелье, знали уже если не все, то многие.

Несмотря на ужас произошедшее и массовое бегство, слухи распространялись неприлично быстро.

Но Князю до них не было никакого дела. Войдя в собственный храм, украшенный по случаю черными розами, перевитыми серебристыми лентами, он бережно уложил мертвую девушку на стоящий посреди огромного помещения алтарь. Заботливо расправил складки на сорочке, поправил спутанные волосы… и что есть силы впился пальцами в каменный край источника его же силы.

С губ его сорвался болезненный смешок.

Что толку было теперь уповать на молитвы и подношения? Даже если весь мир разом падет на колени и поделится с ним магией, это не поможет воскресить ту, которую он любил до безумия.

Любил… но уберечь не смог.

Самоуверенный идиот!

Не выдержав, Князь опустился на пол, прислоняясь спиной к алтарю, прикрывая лицо тыльной стороной ладони. Боль выжигала веки, но слез не было — дать им волю, значит, признать и смириться.

А этого он позволить себе мог.

И окружающие сколь угодно могли твердить обратное. Даже когда все доказательства были прямо перед ними, он всё еще отказывался верить.

Но время шло. Рассветное солнце давно сменило темную ночь, и украдкой било из витражных окон дальнего коридора, рассеивая гнетущий полумрак. Но в этой части академии было по-прежнему тихо.

До тех пор, пока чувствительный слух Черного Лиса не уловил слабое, прерывистое сердцебиение.

И в тот момент, когда он чуть не расхохотался, зло, громко и бессильно, думая, что воспаленное сознание выдает желаемое за действительное, послышался негромкий, болезненный вздох.

Одним рывком Темный Князь оказался на ногах, озвучивая вопрос быстрее, чем успел даже повернуться:

И в тот миг, когда на плечи едва не опустилось отчаянье, разрушающее последнюю надежду, раздался тихий отклик такого родного и любимого голоса:

— В этой темноте я горю как свеча, говорю сгоряча… вызовите поскорей врача.