Его любимая зараза (СИ)

Темный эльф был ранен, но на разодранное плечо не обращал внимания — сейчас он сидел на ступенях, сцепив руки в замок. Сбоку от него, скрываясь под тенью пестрого крыла, съежилась в комок бледная Лютеция де Ателье.

Девушку шокировало все произошедшее настолько, что она до сих пор не нашла в себе сил заговорить.

Как ни странно, но винить ее хоть в чем-то, никто еще не посмел.

В очередной раздались жесткие, чеканные шаги, и в разрушенную залу вошел лорд-директор Сааразас. Следом за ним вбежала злая, как тысяча упырей, магистр Тиас, в сопровождении только сейчас объявившегося Белого Лиса.

Последний, оглядев развернувшуюся перед ним картину, хотел привычно съязвить… но, наткнувшись взглядом на отрешенного, безучастного брата, впервые в своей жизни промолчал. Оставив блондинку, явно шокированную и потрясенную, он поднялся на помост, и осторожно коснулся плеча Темного Князя.

— Мне жаль. Она этого не заслуживала.

Великий Князь в ответ только усмехнулся… и промолчал снова.

Его взгляд по-прежнему был прикован к телу своей любимой, распростертой сейчас на жестком полу.

То, что никто из присутствующих не решился озвучить вслух.

И хотя недавно Дрогар успел всё рассказать, надежда на воскрешение с каждой минутой становилась всё более слабой и призрачной.

Лесинья должна была вернуться. Обязана!

Вот только… ее тело не исчезало, как было всегда. А на месте магической связи с Темным Князем остались рваные лохмотья.

И пусть мозг всё уже понимал…

Его душа отказывалась верить.

У мужчины больше не было мыслей, чувств и переживаний.

Внутри него всё умерло в тот миг, как оборвалась жизнь его любимой иномирянки. Не той, что самовольно заняла чужое тело, а той, которая когда-то стала его личным наказанием, чтобы после стать единственным в мире спасением и наградой.

Себя без нее он уже не представлял. Что толку от всего этого, от его богатств, силы и могущества, если его любимой заразы не будет рядом?

Триста лет чувствовать, оберегать и переживать; злиться, мириться и принимать; ненавидеть, радоваться и любить… Чтобы за одну ночь потерять.

Все слова и фальшивые слова утешения были лишними. Они бесполезны.

Время как будто остановилось.

Никто не торопился заговорить первым, обменяться предположениями и словами поддержки. Никто ничего не предлагал, не строил дальнейшие планы, и даже убирать останки погибших не собирался.