Его любимая зараза (СИ)

И когда внутренним чутьем ощутила те самые, драгоценные, последние секунды собственной свободы, свистящим шорохом смогла выдохнуть зов:

И, на полном ходу впечатавшись во внезапно возникшее на пути препятствие, чуть не расквасила себе нос. Ощущения спорткара, врезавшегося на максимальной скорости в бетонную, армированную стену, дезориентировало полностью, окончательно лишив дыхания, осязания и, кажется, даже сознания на пару секунд.

К счастью, пресловутая стена, на мое счастье оказавшаяся живой, дышащей и очень проницательной, разобралась в ситуации быстрее, чем я успела глотнуть остро необходимого кислорода.

И сунула меня за свою надежную спину до того, как Темный Властелин этого мира успел настигнуть свою глупую добычу.

— Ты? — первым долетевшим до меня звуком, сквозь бешеный ритм сердца в ушах, стало низкое, злое рычание. — Опять?

— Приветствую, Мой Князь, — раздался четкий и непробиваемый, как скала на берегу моря, голос золотого дракона. — Давно не виделись.

Я вцепилась в рубашку на его спине так, что пальцы свело судорогой, утыкаясь мокрым лбом между лопаток.

Если б были силы, я бы и с облегчением вздохнула… Но пока всё оставшиеся у меня крохи ушли на попытки остаться стоять на ногах, хотя хотелось согнуться в три погибели.

Страх все еще не отступал, однако удушливая паника недовольной волной отхлынула только от одного единственного осознания.

Всё остальное разум просто отказывался фиксировать.

— Когда-то я просил тебя, Аарахарн, не переходить мне дорогу, — жестко ответил Князь на приветствие.

— Жизнь тебя ничему не учит?

— От чего же? — послышался едва уловимый смешок в голосе золотого дракона. — Я держу свое слово.

— А, вы об этом? — бросив взгляд через плечо на меня, от чего я только сильнее вцепилась в ткань его темно-синей рубашки, будто видела в ней самый прочный из существующих щитов. — Маленькая шалость, не больше.

— Эта шалость может стоить тебе жизни. Назови мне хоть одну причину, ящер, почему я должен ее сохранить.

Но Аарахарн, заведя одну руку за спину, едва уловимо коснулся пальцами моего локтя, успокаивая, и насмешливо ответил:

— Без обид, Ваше Темнейшество.

Но слово, данное старому другу, для меня важнее клятвы верности Великому Князю.

На долгие несколько секунд, показавшиеся мне вечностью, воцарилась напряженная, нехорошая тишина.

Однако когда Князь заговорил снова, в голосе его уже не звенела закаленная сталь.

— Вот как, — задумчиво протянул девятихвостый лис, которому я лично не верила ни на грош.