Его любимая зараза (СИ)

И никак не ожидала, что дракон развернется, неуловимым жестом перехватывая мои запястья, мягко улыбаясь при этом…

Но в золотистых глазах его бушевала буря:

— Мое солнце и звезды, прости меня. Но ты возвращаешься в академию.

— Что? — резко отпрянула я, пытаясь вырвать свои запястья из его некогда дружеской хватки, ставшей в один момент железными, заколдованным кандалами. — Нет!

— Прости, Лесёнок, — покачал головой Архан. — Так действительно будет лучше. Я всё объясню. Потом.

И вместе с тем, как вокруг взметнулась сырая, темная сила, в моей душе оборвались невидимые струны, которые еще как-то, до сей поры, удерживали мое душевное равновесие.

За один день меня предали дважды.

И у меня даже слез не осталось. Их просто не было — обида каленым железом выжгла все дотла, оставив после себя только привкус разочарования на языке. Всё, на что меня хватило, это бессмысленно прошептать, прикрыв глаза:

И драконья магия, которую мне не преодолеть, выкинула нас обоих из глубин Забытого Леса прямо в кабинет директора академии имени Великого Темного Князя.

Первым звуком, прозвучавшим в строгой, лаконичной обстановке, не лишенной, впрочем, некоторого изящества, стал мой крепкий, хлесткий удар по охреневшей драконьей морде.

Я не сдержалась. Не смогла.

Просить Аарахарна объяснить хоть что-то, умолять вернуть меня обратно, требовать извинений… М-м-м, нет.

А вот золотой дракон, напротив, невесело хмыкнул, не поднимая на меня взгляда:

— Что ж, наверное, я заслужил. Но поверь, Лесёнок, так нужно.

И растворился в паутине магических переплетений, унося свою чешуйчутую задницу куда подальше. Вот так вот просто, легко и играючи, будто ничего страшного не произошло!

А у меня сил даже смеяться над этим не было. И всё, на что меня хватило — молча, зато от всей души пнуть первый попавшийся предмет интерьера. Невысокий стул с резной спинкой красиво отлетел и с хрустом врезался в крепкий, полированный дубовый стол.

У меня на это просто не хватит сил.

— Эффектное возвращение, Сомелье, — послышался за моей спиной тихий, знакомый женский голос. Мне даже оборачиваться не стоило, безмятежные, в меру ядовитые интонации своего белокурого куратора я признала сразу. — Где ты была?

Я даже отвечать не стала.