Была ли я единственной, кто заметил, как под поверхностью кипит белая горящая ярость?
— Пойдемте за стол, — сказал он, ведя всех к большому столу в центре ресторана.
Он был красиво уставлен зажженными подсвечниками, цветами и вином.
— Садись в конце, — приказал Пахан моей матери, отпуская ее взмахом руки.
Маттео занял почетное место во главе стола и подкатил меня к месту справа от себя.
— Х-х, пусть твоя жена посидит на другом конце, Дон Росси. Таким образом, мы, мужчины, сможем поговорить по-нормальному.
Твоя жена?
Классика.
Как быстро он удалил все воспоминания о своих отношениях со мной.
— Моя жена сидит рядом со мной, — сказал Маттео ледяным голосом.
— Ну, она точно не стоит рядом с тобой, — сказала Юлия по-русски, ее голос был достаточно громким, чтобы я могла ее услышать.
Я одарила ее тошнотворно милой улыбкой и ответила по-русски.
— Смелые слова женщины, чей муж может изменить ей достаточно легко. Ты приехала вчера вечером? Это означает, что он, должно быть, уже нашел как минимум трех женщин, которых можно трахнуть.
Это был удар ниже пояса, и я почувствовала себя немного виноватой, но разъяренное выражение лица Юли доставило мне некое удовольствие."
"Маттео встретился со мной взглядом, и я слегка покачала головой. Я могла противостоять женщинам из Братвы. Он взял меня за руку и помог мне сесть на стул, прежде чем встать позади меня, положив руки мне на плечи. Он посмотрел на моего отца сверху вниз, побуждая его сказать что-нибудь.
Пахан расхохотался.
— Молодые и влюбленные! Мы все помним те дни.
Никто из его людей не улыбнулся. Я сомневалась, что они поймут, что такое любовь, даже если она ударит их по лицу.
Все заняли свои места, жены Братвы отошли к противоположному концу стола. Рядом со мной сидел один из новых охранников, чему я была благодарна. Было неприятно смотреть на Пахана и Богдана, и я не думала, что смогу вытерпеть время рядом с ними.
Ужин прошел, наполненный светской беседой. Рука Маттео никогда не покидала моей кожи — она была либо на моей ноге под столом, либо держала мою руку поверх него.
Несколько раз я ловила взгляд отца, скользящий туда, где мы с мужем соприкасались, и испытывала болезненное чувство удовлетворения. Он продал меня итальянцам, не заботясь о моем благополучии, и это имело для него неприятные последствия. Анджело поймал мой взгляд через плечо отца и подмигнул. Тепло расплылось в моем животе. Наконец-то у меня появилась настоящая семья, которая заботилась и защищала безвозмездно.
