Староверов немного сбивается, но возвращается к теме:
– Впрочем, чтобы тебя успокоить, могу сказать, что почти всех, кто был связан с Ярославом Каплиным вычистили, – его взгляд скользит по телу и жадно следит за тем, как я, поставив ногу на постель, начинаю раскатывать по ней чулок. – Осталось несколько субъектов, но это так мелкие сошки. Скоро не будет и их, заинтересованные люди их ведут в надежде найти еще крупную рыбу, но это дело пары недель… Зараза!
Это относится к тому, что я прогнувшись расправляю чулок на пальцах ног.
Попка призывно оттопырена, тяжелая грудь сосками касается резинки чулка, и, по моим прикидкам, зрелище должно быть весьма привлекательным.
– После того, какую деятельность снова развернул Лютаев, – выдыхает Данил, – в городе не так просто добыть мерзкую дрянь. В целом, можно, но риск засветиться слишком велик. Не думаю, что АВ захочет сейчас подставляться.
К натягиванию второго чулка я тоже подхожу творчески.
Усевшись на постель, поднимаю согнутую ногу и, нанизав на нее капрон, медленно выпрямляю.
Взгляд Староверова приковывается к месту, которому еще не достались трусики. Толком ничего не видно, но воображения ему должно хватить.
– Данил, не молчи, – елейно говорю я. – Ты же сам сказал, у нас мало времени. Я тебя внимательно слушаю.
На лице Староверова отражается понимание, что зрелище ему будет доступно опять только на моих условиях. Как и тогда, когда он вынужден был стоять и смотреть. Сейчас я согласна радовать его взгляд только в обмен на пояснения.
Мне кажется, или в глазах Данила промелькнула искорка восхищения?
– О чем это я… В общем, мы можем надеяться на благоразумие АВ, но надо исключить возможность любого воздействия на тебя через Виолетту.
В качестве поощрения, повернувшись спиной к Данилу, натягиваю трусики.
– Гордеев явно не заинтересуется обдолбанной девицей, такое не в его вкусе, насколько мне известно, однако, нельзя оставлять козыри в руках врага, – голос Староверова становится ниже. – Думаю, на всякий случай Виолетте стоит немного изменить планы и прилететь, допустим, на пару дней раньше.
Подхожу к Данилу и роюсь в сумочке, в которой осталась косметичка. Грудь практически раскачивается у него перед носом, и я вижу, как сжимаются его пальцы на подлокотниках.
Все правильно, можно только облизываться.
И хотя мое тело сыто, меня все равно будоражит неприкрытое желание в глазах Староверова. С равнодушным взглядом, который дается мне не так легко, достаю цепочку и застегиваю у себя на шее.
