– Тебе не приходило на ум, что, возможно, это и была бы цель спецагента: затащить тебя в койку, развязать язык, втереться в доверие… Или что там положено делать товарищам под прикрытием?
У меня все в голове не укладывается, какая я, однако, опасная и таинственная в воображении Староверова: работаю на спецслужбы, параллельно занимаюсь промышленным шпионажем в пользу отчима… Офигеть! А я-то овца-овцой: тупо бегаю от Казимировских манипуляций!
– Приходило, конечно! Я все ждал-ждал, когда наконец ты начнешь втираться, еще немного и начал бы заниматься рукоблудием, – обвиняет меня Данил.
Он еще и не доволен, какая прелесть!
– И потом, мне сама идея нравилась. Вряд ли у тебя было бы много звездочек на погонах, и нагнуть какого-нибудь старшего лейтенанта и как следует отжарить… Меня так достали наши министерства, что я жаждал получить моральное удовлетворение!
Как обычно всех зайцев собирался поиметь, перевожу я.
– Так-таки и моральное, – усмехаюсь я. – Может, ты и ролевые игры любишь?
Я подкалываю Староверова, но в его глазах загорается предвкушающий огонек.
– Еще как!
И обводит контур моих губ пальцем. Не удерживаюсь и кончиком языка повторяю его жест, и огонек перерастает в пламя.
– Какое звание тебе присвоим? – хрипло уточняет Данил.
– Полковник? – мой голос тоже садится, я уже в предвкушении.
– Если только подполковник, – ухмыляется он и огорошивает меня. – Но вообще, я майор.
У меня даже рот приоткрывается от удивления.
– Думаю, чтобы я мог требовать дисциплины и подчинения, тебя надо сделать капитаном.
Капитан Долецкая. Звучит. Надо будет тебе форму добыть. Но это потом, а сейчас мы послушаем, как звучит сама капитан Долецкая.
Приподнявшись на локте и нависая надо мной, Староверов отправляется гулять рукой по моему телу, которое отзывается предательским выгибанием ей навстречу.
– Я еще помню твою самоволку там в кресле, – при этих словах глаза Данила темнеют. Видимо, впечатляющее воспоминание, и он припоминает старый пошлый анекдот: – Капитан Долецкая будет отрабатывать наказание задним числом, и рапорт я обязательно приму в устной форме.
Можно приступать, капитан.
И капитан Долецкая послушно сползает вниз, не забывая кончиком языка рисовать дорожку по плоскому животу до самого основания уже полностью готового к любым приятным неожиданностям члена.
Во мне тоже оживают непристойные воспоминания того, какие уроки мне преподавал Староверов в той гостинице.
«Молодец Машенька, отсасываешь с душой. Сладкий ротик, нежный язычок».
