Надеюсь, в гостинице все же хорошая звукоизоляция.
Второй раз для меня проходит как-то острее. Так хорошо мне не было, даже в ту ночь. Мне нравится абсолютно все. Все так, как надо. И руки, ласкающие меня, и губы целующие чувствительные местечки, и шепот Данила мне на ухо, будоражащий и вызывающий дополнительное волнение… И, когда для меня все заканчивается, я испытываю сожаление, очень хочется продлить эти ощущения, но у всего есть предел, и мое тело обмякает после бурного оргазма.
Впрочем, кое-кто во мне по-прежнему тверд, и, пользуясь моей расслабленностью, он таки форсирует мои тылы, которые не прекращал ласкать.
Я лишь сладко постанываю, позволяя погружаться в меня.
– У меня возникли сомнения в том, что нарушение не повторится, – хмыкает Староверов, падая рядом со мной на влажные простыни.
– Откуда такое недоверие, товарищ майор? – заплетающимся языком спрашиваю я.
– Есть стойкое ощущение, что капитан Долецкая не возражает против повторного взыскания.
– Прямо сейчас капитан Долецкая умирает от жажды, – открещиваюсь я. – У нас нет с собой рядового? Твоя дедовщина, майор, вызывает у меня приступ зависти, хочу тоже кого-нибудь поэксплуатировать.
Я получаю звонкий шлепок по попе.
– Мои методы ты применять не можешь. Перечитай дополнения к должностной инструкции. Считай, это твой устав, капитан.
Вздохнув тянусь к мини-холодильнику, стоящему недалеко от кровати, и добываю себе минералки.
– А мне? – возмущается Староверов.
– Сам бери, – ворчу я. – Этот марш-бросок выбил меня из сил.
Ставя под недовольное сопение Данила пустую бутылочку на холодильник, вижу, что мой мобильник, лежащий на нем, мигает мне индикаторами. Непослушными пальцами подтягиваю к себе телефон.
– Вот, значит, как, – фыркает Староверов и поднимается с постели.
– Знай, я восхищена твоей выносливостью, и горжусь, что служила под твоим… э… началом, – подлизываюсь я, провожая взглядом то самое начало, которое даже не в боевом виде вполне способно внушить трепет.
От моей двусмысленности Данил даже давится, обливаясь водой.
Вот так его надо нарисовать. Нарисовать и никому не показывать.
Кстати, что там у нас показывают?
А показывают всего лишь непрочитанные письма от «Лютика».
– Что-то важное? – интересуется Данил, вытирая капли минералки с груди.
– Понятия не имею. Я же еще не читала отчеты детективов.
