Несмотря на то, что с момента их знакомства Венди не вымолвила ни слова, у девушки имелось свое, совершенно отчетливое мнение по любому поводу. Особенно ярко она его выражала, когда дело касалось дворцового быта. Реверансы у нее получались даже не через раз — проще было пересчитать по пальцам одной руки, когда она выполнила их хотя бы пристойно. На все попытки придворных наладить с ней контакт и задобрить подарками — как же, особа, приближенная к королю, Венди провоцировала интриганов одним своим существованием — девушка просто шарахалась, а дары возвращала, даже не распаковывая.
Наряды и украшения она принимала только от Ады. Передавал их лично Дейрон, чем снискал ненависть даже тех аристократов, которые ранее относились к теневику нейтрально. Мастер теней только посмеивался — с тех пор, как в нем открылся неожиданный и до недавних пор запрещённый дар, он узнал о себе и окружающих столько нового, что пара-тройка новых врагов уже не делала погоды.
Кирсан даже глянул пару раз, что там, чисто из любопытства, — служба Ладинье проверяла все и всех и, разумеется, вскрывала попадавшие на территорию королевских покоев посылки — и был впечатлён богатством своих подданных.
В самом деле, тиары, диадемы и колье тончайшей работы — для девицы неизвестного происхождения, лишь временно поселившейся в покоях по соседству с королем? То ли аристократия знает что-то, что неизвестно ему самому, то ли слухи, что немая девушка — его содержанка, все же ходят. Только очень тихо.
Людям, которые не в курсе готовящегося переворота и проблем с артефактом, должно казаться странноватым подобное решение. Все-таки даже невест не сразу селят в соседние покои, для того отдельное крыло имеется. Отсюда совершенно однозначный вывод, ударивший по репутации несчастной Венди.
Впрочем, несчастной она совершенно не выглядела. Более того, видно было что ее совершенно не волнуют сплетни вокруг нее. Наоборот, Венди со стороны казалась абсолютно довольной жизнью, особенно на прогулках, когда, не обращая внимания на условности и шипящих в ужасе горничных, сходила с дорожки на траву, разувалась — скандально и непосредственно — и со вздохом наслаждения бродила по ней босиком.
Кирсану и самому захотелось так побегать. Вспомнилось короткоштанное детство, густая растительность на подводном островке, который организовали для них с отцом королева Лисвер и мастер Рикт. Тогда, пожалуй, он был наиболее счастлив и беззаботен.
