Елена Троянская

На мне не осталось живого места: все тело покрылось синяками от ударов о стену и болело. Больших усилий стоило не хромать при ходьбе. К счастью, благодаря холодной погоде я могла плотно закутаться в толстую шерстяную тунику и теплый плащ. Позвав Эвадну, я вместе с ней отправилась проведать Геланора. У него, вероятно, есть идеи, как будут развиваться события. Я расскажу ему о своем сорвавшемся плане, попрошу совета. Он никогда не судил меня. Точнее, судил, но не осуждал.

Мы перехватили его как раз в тот момент, когда он выходил из дома, чтобы наведаться на главный склад оружия.

При виде нас он обрадовался и осторожно опустил на землю мешки, которые держал в руках.

— Скорпионовые бомбы, — пояснил он. — Хочу испытать их. Ничего, они подождут. У тебя встревоженный вид, Елена. Что случилось?

Я бы охотно бросилась ему на грудь, чтобы он утешил меня, но правила приличия взяли верх.

— Ах, Геланор! Дела хуже некуда. Все ужасно!

— Все? Так не бывает. — Он гордо откинул голову назад; я любила этот жест, но сейчас он вызвал у меня досаду своей отчужденностью.

Он отворил дверь и пропустил нас в дом. Я села на стул, давая отдых напряженным от боли мышцам.

— Ты еле идешь, будто тебе сто лет, — заметил Геланор.

— У меня все тело в синяках, — простонала я и, не успел он задать вопрос, продолжила: — Я расскажу тебе все как есть. Я хотела бежать из Трои, отдаться в руки греков.

И Геланор, и Эвадна только присвистнули.

— Это ужасный поступок, я понимаю. Но я ходила по улицам, смотрела на несчастных беженцев, на озлобленных троянцев, узнавала о новых набегах греков, оплакивала Троила… Все произошло по моей вине — а ведь это еще не конец.

Нести такое бремя — выше человеческих сил, а я всего лишь человек. И я решила: если я вернусь к грекам, ужас прекратится. Я обязана прекратить войну. Только я могу сделать то, что не под силу целой армии, и, значит, должна это сделать.

— Какой самообман! И какое самомнение, — язвительно сказал Геланор. — Значит, ты попыталась перелезть через стену.

И что же тебе помешало? Платье зацепилось за камень?

Выходит, и он недооценивает меня. Почему все считают меня столь глупой и неумелой? Мне захотелось устыдить его.

— Нет, платье не помешало. Я была в шароварах.

— Прекрати! — рассердилась я. — Я надела их не для забавы, а чтобы удобнее было спускаться по стене.

— Шаровары! — Он смеялся, держась за живот, и наконец, с трудом переведя дыхание, произнес: — Судя по тому, что ты здесь, шаровары не очень-то помогли.