Елена Троянская

Я решила, что нет другого способа прекратить войну и избежать новых смертей, как только мне вернуться к грекам.

Я наклонилась назад, мои колени дрожали. Говорить ему, что я собиралась пожертвовать своей жизнью, необязательно.

— А как же я? Обо мне ты не подумала? Ты же знаешь, я не могу жить без тебя. — Он сжал меня в объятиях, я перестала дрожать. Он притянул меня к груди. — Неужели ты смогла бы бросить меня?

— Это было труднее всего. У меня едва хватило мужества, — пробормотала я.

— Это не мужество, это жестокость!

— Мне пришлось быть жестокой по отношению к нам с тобой, чтобы другие перестали страдать.

— И все же ты здесь. Ты не ушла. Отчего?

Я чувствовала: он хочет услышать, что я отказалась от своего плана сама, а не была остановлена.

— Меня задержал Антимах. Этот человек, похоже, никогда не спит. Он дежурил у основания крепости, с северной стороны.

— Как? Ты действительно выбралась из города? — простонал Парис.

— Ты предала меня. Ты бросила меня. Даже не попрощалась.

Думаешь, я прощу тебя?

— Нет, не думаю. Я понимаю, за все надо платить.

— Тебе, похоже, это доставляет удовольствие! Так же, как бросать мужей ночью! Ты сбежала от меня, как от Менелая. Я больше никогда не смогу верить тебе.

— Что ж, поделом мне.

Я не винила его. Я понимала его чувства. И сама на его месте чувствовала бы то же самое.

Он встал, взял одеяло.

— Я не могу спать в одной постели с тобой, — прошептал он и стал спускаться по лестнице, оставив меня одну в темноте прислушиваться, как затихают его шаги в коридоре.

Измученная, я легла в постель и пролежала неподвижно, пока не наступило утро. Перед побегом я примирилась с потерей Трои, и все же я была рада встретить утро в своей спальне, а не в шатре Менелая. И еще была рада, что могу дышать, не считая, сколько вздохов осталось.

Когда я оделась и спустилась вниз, Париса уже не было. Слуги сказали, что он пошел справиться «насчет военных дел». Да, военные дела позволят ему на законном основании держаться подальше от меня.

При этом наше отчуждение не будет бросаться в глаза посторонним. Еще нужно сделать так, чтобы слуги ничего не заподозрили. Найти объяснение тому, почему Парис спит отдельно. Придумать бытовую причину — например, духота, или холод, или шум, — ни словом не упоминая о нашей ссоре. Я могла бы пойти в домашнее святилище, чтобы успокоить дух и собраться с мыслями, но оно опустело и теперь только усугубляло мою тоску.