Елена Троянская

Я схватилась за тунику и потянула, едва не сорвав ее с Андромахи.

— Андромаха! Я должна добраться до горы Ида, я должна найти одну женщину, нимфу, даже в кромешной темноте. Ждать нельзя. Парис ранен отравленной стрелой. Если его кто-то может спасти, то только эта женщина. Она знает разные секреты… Иначе он умрет до рассвета. — Мне показалось, чем больше я умоляю ее, тем меньше сил у меня остается.

Она стояла неподвижно, как камень. И каждую минуту я отнимаю у Париса и трачу на этот камень.

— О какой женщине ты говоришь?

— Ее зовут Энона.

Она знает секреты целебных трав. Она вылечивает даже неизлечимые раны. Я должна найти ее и привести к нему. Иначе он умрет!

— Кто-нибудь знает, где ее найти? Ты знаешь?

— Я видела ее однажды… Это было недалеко от того места, где она живет. В роще…

Я вспомнила. Мы с Парисом любили там друг друга. Если я выйду на нужную тропинку, я смогу восстановить весь путь шаг за шагом.

— А если нас поймают греки?

— У меня нет выбора! — крикнула я. — Если меня захватят, я буду меньше страдать, чем сидя в безопасности и глядя, как яд убивает Париса!

Конечно, я понимала, что Андромаха смотрит на вещи иначе.

Если ее захватят в плен, то я буду повинна в том, что погубила существо, о котором обещала Гектору заботиться. За спасение Париса я готова заплатить любую цену, но нельзя этого требовать от Андромахи. Я взяла себя в руки и сказала:

— Я все понимаю. Ты не можешь пойти. Прости мне мой эгоизм.

Значит, я пойду одна. Вероятность, что найду дорогу, невелика, но попытаться нужно.

Эта попытка — единственное, что я могу сделать для Париса.

— Ты ошибаешься, — произнесла Андромаха. — Я пойду с тобой. И если меня ждет смерть, то я с радостью сойду в царство теней. После смерти Гектора я и так живу в доме, населенном призраками. Возможно, под землей я встречу тень милого мужа. Я готова умереть. Лишь теперь я поняла, что значит такая готовность. — Она надела дорожный плащ, сандалии на толстой подошве и протянула мне руку. — Идем же. И пусть греки не встретятся нам на пути, пока мы не найдем Энону.

Наша колесница проезжала по Нижнему городу, точнее, по тому, что от него осталось. По мере того как атаки греков становились все более длительными и сокрушительными, испуганные жители покидали свои дома на склоне, не доверяя защите, состоявшей из рва и деревянного частокола. Теперь они наряду с беженцами прятались за стенами Верхнего города, ночуя на улицах. Цитадель превратилась в вечно кишащий муравейник.