Елена Троянская

— Значит, Парис тебе ничего не рассказывал обо мне? — Ее голос стал ледяным.

— Рассказывал, он рассказывал! — спохватилось я, более всего опасаясь ее прогневить. — Просто меня всегда поражает встреча с проявлением божественного начала. Ты рождаешься из водной стихии… Это невероятно.

— Вот как! — рассмеялась она, но недобрым смехом. — А разве ты не можешь отправиться на колеснице к своему отцу Зевсу? Впрочем, может, он и не твой отец. Может, ты обыкновенная женщина, наделенная необыкновенной красотой. Узнаем, когда придет твое время умирать.

— Но сейчас не обо мне речь, а о…

— Знаю, о Парисе, — перебила она. — Что ж, давай поговорим о Парисе.

Она медленно подошла ко мне и остановилась рядом. Андромаха испуганно смотрела на нее.

— Парис ранен отравленной стрелой. Не знаю, отравлена ли она змеиным ядом — среди них тоже бывают смертельные — или ядом Лернейской гидры. Возможно, это была стрела Геракла. Стрела едва задела руку, оставив небольшую царапину, но она воспалилась и сейчас выглядит ужасно.

— Скорее всего, стрела была отравлена ядом гидры, — сказала Энона с безразличным видом. — Парису очень не повезло.

— Помоги ему! — Я схватила ее за руку. — Вылечи его. Ты должна знать противоядие. Ты владеешь искусством врачевания!

— Говоришь, он рассказывал обо мне? — спросила она, не отвечая на мои мольбы. — Что именно?

Я решила, что должна потешить ее самолюбие. Придумать что-нибудь, что угодно.

— Он рассказывал о том, как вы жили вместе.

— Ты лжешь. Если б он был счастлив со мной, он бы не оставил меня.

— Мужчины — странные существа. Иногда они сами не понимают, что для них лучше.

— Тут ты права, Елена Спартанская, жена царя Менелая. Парису лучше было бы не привозить тебя сюда. Некоторое время тому назад при нашей встрече я сказала, что наступит день, когда даже ты будешь нуждаться во мне, будешь умолять меня, но напрасно.

Я простерла к ней руки, я упала на колени. Меня нимало не заботило собственное достоинство, я готова была на любые унижения — хоть целовать ей ноги.

— Сжалься над Парисом! Будь милосердна. Не дай ему умереть!

— Если ему суждено умереть, пусть умрет. — Она приподняла подбородок и ответила голосом ледяным, как вода, из которой она явилась. Но я понимала, что это не равнодушие, а месть.