Эрагон

– Ты очнулся! – радостно воскликнул Эрагон. – Только вино тебе пить не стоит, от него тебе только хуже станет.

– Принеси бурдюк, мальчик… просто принеси… – вздохнул Бром, и рука его бессильно упала.

– Сейчас… Я сейчас… Ты только держись. – Эрагон метнулся к седельным сумкам и в отчаянии крикнул: – Я не могу его найти!

– На вот, возьми мою фляжку, – предложил ему Муртаг.

Эрагон схватил ее и вернулся к Брому.

– Вот, я принес вино, – сказал он, опускаясь на колени.

Муртаг деликатно отошел к самому входу в пещеру, чтобы они могли побыть наедине.

– Хорошо… – еле слышно прошептал Бром и слабо шевельнул рукой. – А теперь… промой вином мою правую ладонь.

– Что?.. – удивился Эрагон.

– Никаких вопросов! У меня нет времени.

Озадаченный, Эрагон вытащил из фляжки затычку, вылил немного вина на правую ладонь Брома и стал втирать вино в кожу.

– Еще! – хрипло потребовал Бром.

Эрагон плеснул ему на ладонь еще вина и тер до тех пор, пока с ладони не исчез коричневатый налет. И тут у Эрагона просто рот от изумления раскрылся: на ладони Брома сиял знак «гёдвей ингнасия»!

– Так ты – Всадник?! – Эрагон не верил собственным глазам.

Улыбка, исполненная боли, скользнула по лицу Брома:

– Был им когда-то… Совсем молодым… моложе, чем ты сейчас, я… был избран самими Всадниками. Они приняли меня в свои ряды. И за годы учебы я очень подружился с одним юношей… Его звали Морзан. Да, это его впоследствии стали называть Проклятым. (У Эрагона даже дыхание перехватило: это ведь было не менее ста лет назад!) Морзан предал нас и перешел на сторону Гальбаторикса… А во время битвы при Дору Арибе на острове Врёнгард мой молодой дракон был убит.

Его… ее звали Сапфира.

– Почему же ты мне раньше этого не рассказывал? – тихо спросил Эрагон.

– Просто пока… необходимости не было. – И умолк. Дышал он с трудом, руки были мучительно стиснуты. – Я стар, Эрагон… очень стар. Хотя дракон мой был убит, но жил я дольше, чем большинство Всадников. Ты и представить себе не можешь, что это такое – дожить до моих лет, оглядываться назад и понимать, что ты начинаешь забывать даже собственное прошлое, а впереди видеть только… Но я всю жизнь тосковал о моей Сапфире… и ненавидел Гальбаторикса, который ее погубил.

 – Глядя на Эрагона красными от жара глазами, он страстно воскликнул: – Не допускай, чтобы такое случилось и с тобой! Не допускай! Храни Сапфиру как зеницу ока, сбереги ее даже ценой собственной жизни, ибо без своего дракона Всаднику вряд ли вообще стоит жить.