Эрагон

– Ты не должен так говорить! С Сапфирой ничего не случится! – воскликнул Эрагон с неожиданной для него самого тревогой.

Бром чуть повернул голову, почти невидящим взглядом скользнул по застывшему у входа в пещеру Муртагу и пробормотал:

– Должно быть, я просто брежу… – Потом он вновь посмотрел на Эрагона, и голос его окреп. – Знаешь, я долго не протяну. Это… очень опасная рана. Она уже высосала из меня почти все силы, и мне с ней не справиться. Но прежде чем я умру, я хотел бы благословить тебя.

– Да что ты! Все будет хорошо, ты поправишься! – У Эрагона даже слезы выступили на глазах.

 – Ты не должен умирать! – точно ребенок воскликнул он.

– Должен… Таков порядок вещей. Так хочешь ты получить мое благословение? – Эрагон молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Бром положил ему на лоб дрожащую руку. – Что ж, я от всей души благословляю тебя, и пусть грядущие годы будут милостивы к тебе и принесут тебе счастье. – Он знаком приказал Эрагону нагнуться поближе и очень тихо прошептал семь слов древнего языка, кратко поясняя значение каждого из них.

 – Вот и все, что я могу подарить тебе… Но пользуйся этими заклинаниями только в случае крайней необходимости. – Бром долго молчал, потом прошептал едва слышно: – А мне пора отправляться в самое долгое свое путешествие…

Эрагон, заливаясь слезами, пытался снова его разговорить, шептал ему всякие ласковые слова, не отходил от него ни на минуту, не желая ни есть ни пить. Через несколько часов серая бледность стала заливать щеки Брома, глаза его затуманились, руки стали холодны как лед, а в воздухе повис какой-то неприятный запах, исходивший от раны, нанесенной ему раззаками.

И Эрагон мог лишь бессильно смотреть, как смерть забирает свою очередную жертву.

Еще только близился вечер, и тени лишь стали немного длиннее, когда Бром вдруг вздрогнул и застыл. Эрагон окликнул его по имени, но он не ответил. Муртаг подбежал к нему, но помочь Брому они уже ничем не могли. Но Эрагону показалось, что, когда он в беспомощном молчании в последний раз заглянул в еще живые глаза Брома, то прочел в них одобрение и прощальный привет, умиротворенно вздохнув, он затих, успокоившись навеки.

Так умер Бром, великий сказитель и Всадник.

Эрагон дрожащими пальцами закрыл ему глаза и встал. Сапфира, подняв голову к небесам, печально взревела – она пела свою прощальную песню. Слезы градом катились у Эрагона по щекам, ощущение чудовищной потери было похоже на кровоточащую рану, нанесенную прямо в сердце.