Эрагон

И ничуть не раскаиваюсь, и не стану изводить себя тяжкими раздумьями о том, что уже сделано и чего не вернешь!

Эрагон подошел к другу вплотную и очень тихо сказал:

– И все равно ты поступил подло!

Потом бережно перенес Арью на Сапфиру, привязал ее, вскочил в седло и скомандовал:

Муртаг молча подчинился и направил Торнака мимо безжизненного тела, оставшегося лежать на залитой кровью земле.

Они ехали довольно быстро – еще неделю назад Эрагон и предположить не мог, что им такое удастся, миля за милей оставались позади, словно у них вдруг выросли крылья.

Вот они повернули на юг и поехали по узкому ущелью меж двумя отрогами Беорских гор. Отроги имели форму клещей, готовых сомкнуться. На самом деле от одного конца «клещей» до другого был целый день пути, но расстояние это казалось значительно меньше из-за немыслимой высоты и крутизны здешних гор.

Под вечер остановились на ночлег. В полном молчании поужинали, ни разу не взглянув друг на друга. Эрагон сурово заявил:

Муртаг кивнул и, повернувшись к Эрагону спиной, лег и укрылся одеялом.

«Хочешь, поговорим?» – предложила Эрагону Сапфира.

«Не сейчас. Мне нужно подумать. Я… я не совсем понимаю».

Она не стала настаивать, лишь нежно проворковала:

«Ну ладно. Я люблю тебя, малыш».

«И я тебя люблю», – ответил Эрагон. Сапфира устроилась подле него, как всегда свернувшись в клубок, и согревала его своим теплом, а он сидел не двигаясь и с тревогой глядя во мрак.

Утром Сапфира взлетела, неся на себе Эрагона и Арью. Эрагону хотелось на некоторое время расстаться с Муртагом.

Он дрожал от утреннего холода, плотнее кутаясь в плащ. Утро выдалось непогожее, казалось, вот-вот пойдет снег. Сапфира, лениво поднимаясь все выше на восходящем потоке воздуха, спросила:

Эрагон смотрел на проплывавшие мимо вершины гор, которые уходили за облака, хотя и Сапфира летела довольно высоко над землей.

«Знаешь, вчера это все-таки было убийство, – сказал он ей. – Нет для этого другого названия!»

Сапфира свернула влево, помолчала и примиряющим тоном заметила:

«Муртаг действовал второпях, особенно не задумываясь, но я уверена, что он хотел сделать как лучше.

Люди, которые продают и покупают других людей, заслуживают самого жестокого наказания. Если бы мы не пообещали помочь Арье, я бы сама с удовольствием занялась охотой на этих работорговцев! Всех бы их выследила и на куски бы разорвала!»

«Вот как? – удрученно откликнулся Эрагон. – Но ведь этот Торкенбранд был совершенно беспомощен! Он не мог ни защищаться, ни бежать.