Ещё один человек

Майор, правда, еще напоминает — есть еще герои и живые — и показывает на нас с Изей. Изя смешно смущается… да и я, наверное, тоже. Впрочем, что-то мне совсем хреново, голова кружиться начинает. Постепенно все как-то приходит в нормальное движение. Я, присев на корточки у колеса машины, набиваю магазины… Вслух сожалею, что потерял таки один. Через несколько секунд мне всовывают в руки набитый новенький магазин. Спрашиваю — в счет премии, что ли? Майор на полном серьезе говорит — что — этот спишут и так. Как «необходимую помощь охотнику».

А премия потом будет. Два морфа это серьезно. Их, кстати, уже оттащили в сторонку и отвязали. Жарко, пот градом. Снимаю каску — ого! На ней три четких, прямых белых царапины. Глубокие, ровные, как машиной сделанные. Да, приложил, зверюга.

Изя, на удивление молча и без причитаний, набивает магазины, разложившись на капоте своей машины. Завершив, приводит все в порядок, оправляется, и подходит к нам.

— Разрешите, товарищ майор. Все, я готов, могу ехать?

— Езжай, Изя… ты сегодня молодец.

Карабин выпишут, будь спокоен. Заедешь в Кронштадт и получишь, так быстрее будет.

— Рад стараться… а при хорошем гешефте — тем более! — они смеются, и пожимают руки. Изя поворачивается ко мне — Ну… командир… Извини, если что не так. Я бы с тобой и еще раз пошел, имей в виду.

— Взаимно… Израиль Соломоныч…

Смеемся, пожимаем руки — и он идет к газику, с ходу ловко в него запрыгнув. Едва завел, как у машины нарисовался его папа, уже взявшись за ручку двери.

— Секунду, папа! — Изя разворачивается, и, едва папа подходит снова, полуобернувшись, изрекает — ПапА! Таки еще раз повторю — сегодня у мну в душе невероятный праздник! Я вернул все долги и могу быть щассилффф! Так что, дорогой мой родитель, незабвенный Соломон Лейбович… Идите нахер!

И, с прокрутом стартанув, газик уносится с моста.

Высказав все, что он думает об чадушке, Соломон Лейбович недовольно лезет в автобус. «Характер, бля» — ворчит майор. Я, с трудом выпутавшись из рюкзака, достаю термос, и допиваю остатки холодного уже чая… Хорошо, что термос металлический, вон как помялся… В горле сухо, состояние как с похмелья… по вискам течет пот.

— Тарьщмайор… я поеду… устал что-то. Ну, вы уж там посчитайте, чего куда за морфов-то.

— Давай-давай, езжай, что-то ты совсем скис… отдыхай!

Вытащли из броневика дрыхнущего черного, которого оставлял тут, запихнул его в кабину, взгромоздился сам, едва не сорвавшись с подножки — совсем что-то того… Развернулся, и покатил домой.