Если бы меня спросили снова

Это Вадим ничего не замечает и вряд ли заметит, а ты… ты — нет, ты всё прекрасно знаешь!

— А что же я должна знать? — вытаращилась на неё Ирка.

— Он любит тебя, что! Сходит с ума. Мучится. Хоть и не подаёт вида. Хоть и никогда в жизни не признается. А ты, — она махнула рукой.

— Что я? — разозлилась Ирка. — Я замужем, Вероника! Я не вру мужу. Я не дала ему ни единого повода в себе усомниться. Я не звала сюда Вадима и даже про сына ему не говорила. Это ты натолкнула его на мысль сделать тест. Так что не вали с больной головы на здоровую.

Я не давала ни единого повода Борису даже подумать, что он для меня больше, чем отец Вадима. И я не…

Её гневная тирада захлебнулась, когда она хотела сказать, что не любит Вадима.

— Я люблю Петьку, — выдохнула она. — И могу отвечать только за себя. За то, что я делаю или думаю. Я понимаю, почему ты бесишься, но что бы ни произошло между вами с Вадимом — не моя вина. И что насрано у тебя в голове — с этим ты тоже как-нибудь сама разбирайся…

И хотела бы Ирка от неё отмахнуться, убедить себя, что Вероника ей назло всё выдумала, но не смогла.

Из-за чёртовых подозрений чёртовой Вероники Ирка и стала чувствовать себя неловко с Борисом.

А сегодня ещё бы добавила: «Я не врала мужу. Я его убила».

Да, Борису надо было настоять тогда. Кто знает, как бы тогда сложилось.

Сейчас он сказал Петьке «нет» и лишил его надежды выиграть дело из-за Ирки. Потому что Петьке хватило смелости, настойчивости, терпения, уверенности в себе, даже наглости, назвать её своей, а ему — нет.

Никому, кроме Петьки, не хватило. Никто, кроме Петьки, не боролся за неё так отчаянно и так самоотверженно.

И у него нет никого, кто бы за него боролся, кроме Ирки.

Но она — есть. И она всё ещё его жена.

— Как говорится, за неимением кухарки имеют дворника, — ответил Воскресенский, не заметив произошедших с Иркой перемен. — Я повторю: тебе ничего не надо с этим делать. Это только мои проблемы.

— Угу, — кивнула Ирка. — Останови.

— Прости? — засомневался Борис, что правильно услышал.

— Останови машину, — повторила Ирка.

Воскресенский затормозил внедорожник прямо на проезжей части, лишь слегка прижав его к обочине. Включил аварийку.

Ирка открыла дверь и вышла.

— Ира! — вышел он следом. — Ира!

Она резко развернулась.

— Да пошёл ты к чёрту!

Поправила сумку на плече и пошла прочь.

Когда утром Ирка проснулась, ей показалось, что всё это ей приснилось.

Всё. От начала до конца. Вся её жизнь.