Если бы меня спросили снова

Что сейчас она откроет глаза, а на стуле её старый школьный портфель, на столе — разбросанные книги, во дворе — старый пёс, что жил у бабушки ещё до Иркиного рождения. И бабушка ещё жива, и отец сегодня будет крепить между двух старых яблонь качели.

Она даже резко села, вспомнив, как он всё откладывал, а накануне вечером сказал: завтра. И Ирка знала, что раз он обещал, так и будет.

Те яблони давно спилили, бабушка умерла, а вот пёс за окном действительно лаял, только это был совсем другой пёс.

— Да кто там, Тагир? — прошлёпав по полу босыми ногами, ещё не совсем проснувшись, Ирка высунулась в окно.

На столбе у дома в железной корзине возились два электрика. Третий стоял внизу у машины и что-то объяснял Вадиму, тыкая в бумагу.

«А он-то что здесь делает? — мотнула головой Ирка. — Да ещё в такую рань».

— Наверно, заехал за сыном. — Сама спросила, сама ответила она, хмуро глядя на себя в зеркало. — Ну и рожа у тебя, Лебедева, — помяла лицо.

Глаза опухшие. Брови заросшие. Под глазами мешки.

Она приподняла уголки губ, заставив себя улыбнуться, а потом махнула рукой и пошла в душ.

Сегодня она должна съездить в бюро судебно-медицинской экспертизы к Громову, собрать вещи и вечером сесть на поезд, чтобы завтра утром быть во Владивостоке.

Есть в психологии такое понятие — автоматические мысли. А может, не в психологии. Но суть в том, что они возникают как бы сами по себе — мысли, которые чаще всего думаешь, поэтому они и становятся автоматическими, а автоматические мысли возникают чаще других — вот такой замкнутый круг.

Первой мыслью, что возникала в Иркиной голове последние три месяца, едва она просыпалась, что тут же возвращала её в реальность и в беспросветность: его больше нет.

А потом вспомнила: как бы не так.

— Как бы не так, — громко, вслух повторила она.

У неё не было сил собрать Петькины вещи, и не было сил их видеть — оставленную на стуле рубашку, висящий в шкафу парадный китель, забытые под кроватью носки, сумку, с которой Северов пришёл в их дом, когда они поженились, — но она запретила маме что-либо трогать в их с Петькой комнате, поэтому они так и лежали, его вещи, словно лежали здесь всегда и будут лежать вечно.

Но сегодня всё изменилось.

Всё грязное и ношеное Ирка отправила в стирку. Всё свежее развесила в шкафу, как делала, когда ждала Петьку с рейса и уверенно спустилась.