Если бы меня спросили снова

Человек, который говорит на пяти языках и, наверное, ещё столько же понимает. Человек, которому открыты все двери. Чья компания стоит больше миллиарда долларов. Вадим Воскресенский! Сидит в тайге, в жопе мира и неизвестно чего ждёт, потому что ты не оставила ему выбора.

— Я не оставила?! Я его сюда не звала… — начала было Ирка, но Вероника перебила.

— Господи, да заткнись ты! Что он вообще в тебе нашёл? Грубая, необразованная деревенская баба, которой ничего не интересно, кроме пожрать и потрахаться. Да, красивая. Но насколько ещё хватит твоей красоты? На год, на два? А что потом?

— Тебе не всё равно? — скривилась Ирка.

— Будешь? — вдруг спросила Вероника, достав из кармана манто сигареты.

— Нет, — мотнула головой Ирка.

— Не возражаешь? — достала та из того же кармана зажигалку.

— Да мне будет по хер, даже если ты застрелишься.

Вероника закурила. Её хватило всего на пару затяжек, а потом снова понесло.

— Ты рушишь всё, к чему прикасаешься, — закончила она свою эпическую речь.

Когда дошло до откровений о Борисе Воскресенском, Ирка ей снова возразила:

— А при чём здесь Борис? С Борисом у нас ничего не было и не может быть.

— Ну почему же не может, — засмеялась ей в лицо чёртова стерва. — Вадим тебя как раз понял бы. Он семь лет с этим жил. Семь лет думал, что ты воспитываешь его брата, а не сына. Он почти смирился. Почти принял. Почти перестал тебя ненавидеть. А потом ты взяла и всё испортила: оказалась лучше, чем он о тебе думал.

— Да, люди часто разочаровывают, — усмехнулась Ирка.

Она и не подозревала, сколько злобы может таиться в хрупкой нежной девочке, что, казалось, заглядывала Воскресенскому в рот.

А может, это было сиюминутное: Вероника искала виноватых, а Ирка как никто на эту роль подходила.

— Только не носись с ним как с больным щенком, — высказав всё, что так долго копила, закончила Вероника, возвращаясь в дом.

— Да пошла ты со своими советами!

— Только учти, он не такой, как был, — словно не слышала её Вероника. — И не такой, каким кажется. Каким бы ты его ни знала, Вадим изменился.

Такие перемены не даются легко, но он стал другим. Смелее, злее, опаснее, — сверлила её взглядом Вероника. — Чем труднее ему будет, тем упрямее он будет добиваться чего хочет, — словно предупредила она. — А всё, чего он хочет — это не ты, а отомстить тебе.

Вероника ушла. А не на шутку разгулявшийся снегопад вдруг вытолкнул в круг света от фонаря Петьку.

— Давно тут стоишь? — протянула к нему руки Ирка.

— Достаточно. Лживая сука! — разорялся он.