Если бы меня спросили снова

Повесить, как чёртову Эсмеральду. Он прошёл такой трудный путь, прошагал как паломник, принял свою схиму, выдержал испытание своей женитьбой, её замужеством, отцовством, выполнил все обеты, что дал, а она… она любила его пороки.

— Ты любишь не его пороки. Ты любишь его таким, как он есть, — возразила Ирке Аврора. — Со всеми его недостатками.

К утру в дорогое Иркино купе так никто и не сел — она ехала одна и увидев, что Аврора в сети, набрала подругу.

Её малышке шёл второй годик, и Катюша (Екатериной дочь назвал Демьян) уже говорила «мама», «папа», «дай», ещё около двадцати слов и была чудесным образом похожа и на маму, и на папу, который, конечно, души в ней не чаял.

Под мерный стук колёс Ирка слушала, как лепечет маленькая Катя и невольно улыбалась.

— Не ищи ты его, Ир, не ищи, — тяжело вздохнула Рорка, когда Ирка рассказала ей новости про Петьку. — Я рада, что он жив, и что все твои сомнения оказались небеспочвенными. Но что бы там ни было, он всё тебе написал.

— Просто ты его не любишь, — вздохнула Ирка, когда Демьян забрал у Авроры малышку и они остались вдвоём.

— Не люблю? — задумалась Аврора. — Может быть. И я, наверное, могла бы назвать кучу причин, почему. А ещё почему он не тот человек, что тебе нужен, но не буду. Просто между Вадимом и Петькой, я выбираю Вадима. Поэтому, если вдруг ты устроишь голосование, мой камешек — чёрный, — улыбнулась она. — И кучерявый.

— Кстати, а почему ты перестала его звать Петюня?

— Потому что, когда он был Петюней, он был мой, а Петька — твой.

— Я всё равно его найду, — сказала Ирка буднично, потому что вопрос это был решённый. — Мне знаешь, что не нравится? Что я, как лабораторная крыса в чёртовом лабиринте, где выхода в принципе нет. Куда бы ни повернула — всё тот же грёбаный лабиринт.

— О чём ты? — нахмурилась Аврора.

— О том, что Петька меня не спросил, когда самоустранился. А кого без него могу выбрать я? Какие у меня варианты?

— Ну, да, сказать Воскресенскому: «Извини, мне никто не нужен или нравится другой» вряд ли получится.

— Угу, — кивнула Ирка. — Вот именно: зачем мне кто-то другой? Вадим отец моего ребёнка, он два года терпеливо ждал. — «Вот только чего интересно? И ждал ли, или это был план?» — всё время ловила она себя на крамольных мыслях. — Он развёлся с женой, был рядом, когда мне было тяжелее всего. — Да, чего уж.