Если бы меня спросили снова

Это он занимался всем, когда она, оглушённая горем, не могла ни есть, ни спать, ни заботится о ребёнке. — И Петька не просто отошёл в сторону — он уступил дорогу Воскресенскому. Ему и никому другому. Не удивлюсь, если втайне от меня даже пригрозил Вадику, чтобы ни волосок не упал с моей головы. Или они даже договорились, ударили по рукам.

Ирка глубоко вздохнула и неожиданно заметила, что бетонная плита, которую словно положили на грудь, когда её муж погиб, стала легче. И омертвевшее тело, и окаменевшая душа словно ощущали покалывания, болезненные, но живительные, как в онемевшей руке, когда начинает поступать кровь.

Она оживала, чёрт побери!

— Я не знаю, что у Севера были за причины так поступить, — категорично хмыкнула Аврора, когда-то любившая Петьку, но теперь словно в отместку, замечавшая лишь его недостатки, — то, как он поступил с тобой — это жестоко и подло. С тобой, с Андреем, с собственной бабкой.

— Бабке он прислал письмо.

— Когда? Когда она уже похоронила единственное дорогое, что у неё осталось — внука?

«Кстати, а когда? — невольно задумалась Ирка.

— Он всегда поступал с тобой жестоко и подло, но ты упорно этого не замечаешь. Это он выложил в сеть твои обнажённые фотографии. Он наговорил Вадиму, чего не было. Он опорочил тебя в его глазах. Макееву до сих пор за это икается, а с Севера как с гуся вода. И он снова тебя подставил — бросил. Понимаешь, не умер — бросил.

«Он убил ради меня!» — рвалось из груди, но Аврору, наверное, и это бы не убедило.

— Он прекрасно понимал, как нам всем будет больно и трудно, но другого выхода у него не было, — ответила Ирка.

— А ты, как обычно, его защищаешь, — хмыкнула Аврора. — Что бы он ни сделал, молодец.

— Он мой муж! И я буду его защищать, даже если он будет неправ. Особенно если будет неправ. Всегда! — почти выкрикнула Ирка. И хотела напомнить подруге, как та защищала своего профессора Романовского, когда Аврору чуть не посадили и она узнала, что муж ей изменяет.

— Поверь, Аврора, если он так поступил, значит, другого выхода не было, — выдохнула Ирка.

— Ну не было и не было, — миролюбиво отступила Аврора. — Бери уже своего Воскресенского и не жди подарочной упаковки. Не ищи добра от добра, Ир. Или ты всё ещё мечешься?

— Я не мечусь, Рор. Я еду за Петькой. Я с ужасом думаю, как он там один, где бы он ни был.