Если бы меня спросили снова

— Почему лживая? — удивилась Ирка.

— Потому что врёт, — зло сплюнул Север. — О том, что наставила Вадику рога, она тебе рассказала? — Ирка округлила глаза. — Так и думал. Она ему изменила, Ир. Но тебя зато учит жизни, коза облезлая.

— Как изменила? С кем?

— Да какая разница! — отмахнулся Север. — Вроде с бывшим. У Вадика оказались с ним какие-то дела, он его пригласил на встречу, а потом они…

«Пригласил? Сам?! Оказались дела?» — обомлела Ирка, не веря своим ушам, тряхнула головой.

— Не понимаю, ты-то чего злишься? — смахнула с Петькиных волос снег.

— Точно не понимаешь? — подтянул её к себе Север.

И был прав: понимала — один из оборонительных рубежей пал.

Но что-то ей подсказывало, не просто пал — Вадик его устранил…

Ворочаясь на полосатых простынях с отметкой РЖД без сна, Ирка думала о Вадиме.

Она спросила его потом про аварию. Про измену жены спрашивать не стала, побоялась, не смогла, да, собственно, и Петька с ней поделился не для того, чтобы она тут же всё выболтала Вадиму. А про аварию спросила:

— Конечно, нет, — ответил Вадим.

— Глупо пытаться покончить жизнь самоубийством на спортивном треке. В машине, специально оборудованной на случай аварии рамами жёсткости и дополнительными привязными ремнями. Уж точно я бы выбрал что-нибудь понадёжней, чтобы умереть, а не остаться инвалидом. Обречь себя до конца жизни на памперсы и инвалидное кресло — я, конечно, идиот, но не настолько же.

— Что же тогда случилось?

В морозном воздухе от их дыхания оставались прозрачные облачка.

Ирка привезла Андрея на музыкальные занятия, Вадим должен был забрать.

В сквере у музыкальной школы они и прошли прогуляться, пока Андрей на радость или ужас преподавателя играл разученный за вечер ноктюрн Шопена в собственной обработке.

— Я просто не справился с управлением. Было скользко и ни хрена не видно, — пожал плечами Вадим. — Но я искренне благодарен за эту аварию провидению. Она помогла мне многое переосмыслить, на многое взглянуть другими глазами и, наверное, измениться.

«Измениться настолько, чтобы подложить жену к бывшему?» — подумала она тогда.

Да, он действительно многое переосмыслил. И сильно изменился. Говорят, этот процесс не имеет никакого отношения к возрасту, но он стал взрослым. А она?

Ирка вспомнила, как он гнал однажды по трассе. Как вспыхивал порохом, стоило другому мужику оказаться в зоне её видимости. Как ревновал её к Северу, к отцу, к каждому столбу.

А она… скучала по его ревности.

Определённо её надо было сжечь на костре.