Если бы меня спросили снова

— Но, если он был, этот шанс? — смотрела она на парня, что не хотел давать ей ложных надежд и она понимала почему: он там был и всё видел своими глазами.

— Это океан, Ир, — выдохнул Коновалов. — Огромный океан. Это не Светланская, — махнул он в сторону главной улицы Владивостока. — Это территория в десятки тысяч миль. Волна. Акулы. Да, мы не нашли тело. Но шансов спастись у него не было. Прости, но он погиб.

Сердце пропустило удар. И словно остановилось. Ирка думала не пойдёт, но оно всколыхнулось, упрямо отвергая мысль, что Петька написал чёртово письмо на всякий случай, заранее, если погибнет, чтобы она не сошла с ума от горя, чтобы… Чёрт его знает, о чём он думал, когда его писал! Чёрт его знает, кто его отправил.

На почтовой марке (фото конверта, в котором пришло письмо, прислала Нюся, пока Ирка ждала Коновалова) она прочитала: Сомали, Могадишо.

— Это ты? — посмотрела она на Коновалова словно через прицел.

— Что я? — напрягся он.

— Ты отправил письмо?

— Какое письмо? — удивился Коновалов.

Вполне искренне. По крайней мере, у Ирки не было причин ему не верить. Да и зачем бы он отправлял письмо, если всё это время и сам был уверен, что Петька погиб, и её не старался обнадёжить, скорее наоборот.

— Петькина бабка получила письмо. Впрочем, неважно, — отмахнулась Ирка. Она достала телефон. Открыла карту. — Покажи мне, где именно напали на конвой.

Коновалов раздвинул экран и ткнул пальцем. До берега было как до луны, но Ирка ничего не сказала, когда на карте высветился флажок, отмечая координаты, где погиб её капитан.

В горле стоял ком. Казалось, она не сможет его проглотить, не сможет выдавить больше ни слова. Но смогла.

— Ближайший порт Могадишо?

— Да, столица Сомали. Именно туда и направлялся сухогруз с оружием.

— Я могу поговорить с его командой? С теми, кто стал свидетелем нападения?

— Команда из цитадели ничего не видела. А чёртовы галлы, — он усмехнулся. — Думаю, они нашли другую, непыльную работёнку, но я понятия не имею какую.

— Да плевать. Найди мне всех, кого сможешь.

— Может, старпом? Он уходил последним. Вернее, не хотел уходить. И вышел первым, когда всё затихло, а подбитый катер начал дрейфовать.

Ирка помнила старпома. Худой парень, похожий на скелет, обтянутый прокопчённой солнцем кожей. Он тоже был на похоронах. Но тогда Ирка не догадалась его ни о чём спросить.

— Старпом, матросы, морпехи, может кто-то с берега, с кем вы говорили. Кто угодно.