— А ведь мы, действительно, «во страсти в единое целое не сливались». Упущение. Не находишь? — лукаво шепнул он пунцовой мне и подмигнул. Потом беспрепятственно притянул к себе руку, в которой я все еще сжимала яблоко, откусил большой кусок, а когда прожевал, спросил: — И кто у тебя такой продвинутый?
Сначала я немного отдышалась, только потом призналась:
— Гримуар семейный. В наследство от прабабки Белинды достался.
— Это тот, что инициацию твою запустил?
— Да. А еще учил, наставлял, советы давал.
Хм… Не всегда, правда, уместные.
— Полезный артефакт. Мудрый, — похвалил подельницу Кир.
Где-то за кадром довольно, если не сказать кокетливо хихикнула Мура.
Спелись…
Тему разговора необходимо было срочно менять. Да и, в целом, у меня накопилось немало вопросов, но главным оставался все тот же.
— Что… что с отцом?
Спросила, и замерла. Я ни на секунду не переставала думать о Димари Эше, но очень боялась услышать ответ.
— Он еще слаб, Ева.
Видимо, я все-таки вздрогнула, потому что Кир снова прижал меня к себе, коснулся губами виска.
— Его погрузили в особый лечебный сон. Должно пройти время, пока Димари восстановится, но он жив и постепенно набирается сил. И, знаешь, что еще важно? Целители говорят, что полное опустошение резерва и последовавшая за ним магическая кома повлияли на заклятие, соединявшее жизни лорда Эша и Верле. Нет, связь пока остается, но теперь она сильно ослаблена, и есть надежда, что скоро ее можно будет окончательно оборвать. Понимаешь? Твой отец станет свободным.
Свободен от этого мерзавца? Неужели?.."
"Я порывисто выдохнула, стискивая пальцы Марвелла, и он улыбнулся, мягко, успокаивающе.
— Мы обязательно зайдем к Димари. Главный целитель позволил, на минутку. Переодевайся. Твоя одежда на стуле.
Одежда, это, конечно, хорошо. Проблема состояла в том, что кто-то заботливый переодел меня в длинную рубашку, и теперь ее предстояло снять, а тигрейшество, похоже, не планировал выходить и оставлять меня в гордом одиночестве.
Да он вообще шевелиться не собирался, даже когда я встала. Сидел себе спокойно и смотрел так, словно ему нравился просторный льняной балахон и торчащие из-под него тонкие щиколотки. Я бы даже осмелилась предположить, что Кирстен любовался увиденным…
— Отвернись… — потребовала хмуро. Одно дело целоваться с лордом директором на грани отчаяния, и совсем другое — вот так запросто раздеваться перед ним.
— Что? — не понял Марвелл.
— Отвернись. Пожалуйста.
