Фанера Милосская

– Олимпиада Тимофеевна, – в ужасе заорала я, – вы где? Ау!

Никто из снующих по перрону людей не обратил внимания на мой истошный крик, царящая вокруг неразбериха напоминала ад. Впрочем, думаю, у чертей больше порядка, чем на вокзале. Толпы потных людей тащили в разные стороны багаж, плакали дети, матерились мужики, ругались женщины. На общем фоне легко можно было вычислить сотрудников МПС – они сохраняли пофигистский вид и и невозмутимое молчание. Зато радио надрывалось по полной программе:

– Граждане провожающие! Поезд бр-бр-бр-бр отправляется с хр-мр пути.

Состав, около которого в почти обморочном состоянии находилась я, дернулся и лихо покатил вперед, мои глаза закрылись. Все, можно прощаться с жизнью. Я не сумела посадить в вагон Олимпиаду Тимофеевну, потеряла старуху, навряд ли ее невестка теперь отдаст Кирюше четки…

– Очень вкусное мороженое, – затараторило рядом знакомое контральто, – я взяла и вам тоже.

Я приподняла одно веко. Вот она, милая бабушка, улыбается и протягивает мне пломбир.

– Олимпиада Тимофеевна! Душенька! Куда вы запропастились? – старательно сохраняя спокойствие, спросила я.

– За рожком отлучилась вон к тому киоску, – мирно сообщила пенсионерка.

– Что же нам теперь делать? – риторически поинтересовалась я.

– Случилась неприятность? – испугалась Олимпиада.

– Дела идут отлично. Вы не помните телефон вашего сына?

– Ленечка в Тибете, – разумно ответила бабуля, – в монастыре, там звонки запрещены.

– Хорошо. А где невестка?

– Кларочка? Так в родильном доме, – вновь продемонстрировала ясную память Березняк.

– Алиса когда придет домой? – цеплялась я за последнюю надежду.

Олимпиада засмеялась.

– Ангел мой! Кларочка великолепная мать. Леня уже полтора года безвылазно в монастыре, а невестке скоро рожать. Вот она все и предусмотрела – дочку Алисочку отослала к своей матери в Ижевск, а меня вот тоже вон из Москвы. Понимаете, боюсь я одна оставаться. Днем еще ничего, а ночью страшно, совершенно не сплю. Кларочка две недели в клинике проведет, вот и решила меня малой скоростью к своей сестре отправить, как кошку на передержку.

Моя голова пошла кругом. Олимпиада явно пребывает в маразме, теперь мне это ясно. Понятно и другое: старуху невозможно оставить одну дома. Поезд мы упустили. Однако Клара хороша! Муж полтора года кукует в Тибете, а супруга собралась рожать.