Он чувствовал, как в голове чуть посветлело, а тошнота осела в глубины, затаилась.
Возле повозки стоял Рикигур, отгонял всех, кто подходил слишком близко. Дощатая дверца иногда вздрагивала, Фарамунд стискивал кулаки, представляя, как сжимает пальцы на горле Савигорда.
В распахнутые врата влетела на горячем, быстром, как ящерица, коне стройная девушка с черными распущенными волосами. Копыта простучали весело, задорно, а Клотильда, на полном скаку почти лежала на конской гриве. Глаза ее блестели как звезды, а щеки полыхали маковым цветом.
— Госпожа нашлась? — вскрикнула она счастливо. — Где она?
За ней в бург на полном скаку ворвался запыхавшийся воин, которому Фарамунд велел следить за Клотильдой и не пускать ее близко к опасным местам.
Спазмы в груди не дали ему ответить. За его спиной появился мрачный, как ночь над болотом, Громыхало, буркнул несчастливо:
— Вон там... в повозке.
Клотильда негодующе воскликнула:
— Одна?
Конь под ней встал на дыбки, развернулся на задних ногах. Громыхало крикнул вдогонку:
— Там за ней присматривают.
..
Клотильда соскочила возле повозки, конь сразу отбежал, шмыгнула вовнутрь. Через мгновение оттуда вывалилась женщина благородной крови, словно ей дали пинка. Мгновение она лежала ошеломленная, потом ее подхватили проходившие мимо гогочущие воины, уволокли, на ходу задирая платье.
— Клотильда в ней души не чает, — сказал Громыхало неуклюже. — Она ее быстро поставит на ноги...
— Собрать всех лекарей, — велел сквозь зубы Фарамунд. — Всех колдунов, знахарей, чародеев, всю эту дрянь, что.
.. и положить перед ними на стол горку золота и обнаженный меч. Они поймут!
Не в силах ждать, он тихонько подошел к повозке. Оттуда доносился ласковый убеждающий голос Клотильды, Лютеция вскрикнула лишь однажды, но так жалобно и обреченно, что у Фарамунда заныло сердце. Он прикусил палец, ощутил, как в глазах скапливаются слезы."
"Лютеция металась в жару, бредила. Лицо ее блестело, смазанное маслом, Клотильда бережно снимала струпья. Сейчас нежная кожа была в красных пятнах, глаза ввалились.
Иногда она поднимала набрякшие веки, ее взгляд скользил по стене, встречался с любящим взглядом служанки, но в зрачках ничего не отражалось. Фарамунд приоткрыл дверцу, впуская больше света.
Клотильда прошипела с ненавистью:
— Что они с нею делали?.. Что делали?.. Рекс, убей их всех!.. Всех убей! Они все здесь виноваты!
Он не мог ответить, опять всего затрясло. Сердце заболело так сильно, что невольно ухватился за грудь, как будто зажимал рану.
