Он не видел, как вспыхнувший от стыда Декур отступил за спины товарищей. Понимал краешком сознания, что отныне тот вообще забросит щит, а в бой будет ходить с открытой грудью, но только сознание жило, а в груди была черная пустота, где не зажигалось ни единой звезды...
Обоз двинулся по дороге, с ним и войско, заодно охраняя, а Фарамунд с дюжиной героев пустился напрямик. Горячие кони понесли вскачь без понукания, за ночь отдохнули и набрались сил, да и всадники весело переговаривались, только сам рекс покачивался в седле мрачный, как обросший мхом валун в темном лесу.
Впереди пахло гнильем, воздух стал влажным. Фарамунд стиснул зубы. Опять болото! Вся Европа все еще гигантское болото, медленно уступающее место дремучему лесу. Правда, леса высушивают мощно, корни сосут из земли воду мощно, словно из реки пьют... эти огромные животные... которые... В черепе мелькнул образ странного зверя, впятеро более огромного, чем самый огромный лось, хотя такое невозможно, но тут же исчез, только в душе осталась легкая горечь потери какого-то красочного мира, яркого, солнечного и настолько сухого, что там о подобном гнилом болоте мечтают, как о райском уголке.
..
Под копытами земля была покрыта толстым слоем сочных ядреных желудей. В полумраке леса их гладкие бока тускло блестели, похожие на стертые руками менял золотые монеты.
Громыхало и Вехульд не захотели оставить рекса, даже богатейший обоз не соблазнил, ехали сзади, негромко переговаривались. Вперед попеременно выезжали молодые всадники на легких конях, искали пути.
Хотя о завалах, тупиках сообщали заблаговременно, но иногда и те лесные тропки, что казались проходимыми, заводили в тупик. Приходилось ломиться через кусты, слезать и тащить коней под уздцы.
Направление определяли по деревьям, муравьиным кучам, зеленому мху на стволах. Фарамунд двигался в этом теле, которое и без него знало, что делать, а в черепе возникали сцены, как он обустраивает для Лютеции их бург, как открываются городские врата, он выезжает, а она машет вслед платочком из высокой каменной башни.
..
Вздрогнул, впереди раздался предостерегающий крик Унгардлика:
— Опасность!.. Всем стоять!
Отряд послушно остановил коней, а Громыхало и Вехульд, конечно же, пустили коней вперед. Тронт и Агахильд переглянулись, выдвинулись на полкорпуса, готовые закрыть рекса своими телами."
"Деревья медленно раздвигались. Ветерок донес запах гнили, разложения.
