Пальцы скользнули по взмокшей коже. Он вдохнул холодный влажный воздух, почти физически ощутил, как такая же мокрая пленка оседает сейчас на крупы коней, на камни основания башни, на деревья, стены домов, лица, руки часовых, как отсыревает тетива, как растягиваются ремни...
Хуже того, в тумане тонут звуки шагов, хриплое дыхание крадущегося лазутчика. Он сам тогда сумел благодаря такому туману взять эту крепость, но так же точно могут захватить и его!
Брови сошлись на переносице. Мозг работал напряженно, но ничего надежного не приходило в голову.
Если же часовых поставить вдоль стены на расстоянии шага друг от друга, никакой армии не хватит!
Единственное, что лезет в голову — это захватить еще хотя бы пару бургов. Тогда при потере одного останутся два других, но главное, что на владельца трех бургов не решатся нападать простые разбойники.
Он высунулся из окна, прокричал мощно, с удовольствием ощущая свой сильный зычный голос:
— Громыхало!.. Громыхало!
Вскоре снизу донесся такой же сильный, разве что сиплый пропитой голос:
— Здесь я.
..
— Громыхало! — крикнул он ликующим голосом. — Надень свой лучший панцирь!.. Оседлай лучшего из коней!.. Пусть Вехульд подберет десяток воинов с чистыми рылами. Таких, которые еще не падают с коней.
Из тумана громыхнуло, как будто морская волна ударила в бревенчатую стену:
— Как скажешь, рекс. Куда едем?
— К Свену, — ответил Фарамунд так же счастливо. — К Свену из Моря.
— Ого, — сказал Громыхало. — Как скажешь, рекс.
Похоже, в тумане он едва не свалился через порог.
Фарамунд услышал сдавленное ругательство, сильный удар по столбу, то ли кулаком, то ли лбом, затем шлепающие шаги по мокрой земле.
Перед поездкой Фарамунд раздал все доспехи и все оружие, захваченное в крепости. Даже Громыхало удивился, зная обычную жадность рексов, да и запас надо бы иметь, но Фарамунд отмахнулся: его лучшая дюжина должна быть вооружена и одета как лучшие из знатных франков.
В конюшне пересмотрели коней, отобрали тоже самых лучших. Фарамунд придирчиво осмотрел своих людей, объехал маленький отряд со всех сторон.
Во главе на крупных конях сидели Громыхало, Вехульд и молодой Унгардлик, что рвался в неведомые дали. За ними угрюмый богатырь Фюстель, отважный Арморис, который называл себя готом, да и все остальные уже известные по доблести, отваге и воинской силе.
Фарамунд засмеялся:
— Трудно представить более славный отряд!"
"Кони понеслись споро, туман рассеивался, день выдался на редкость ясный.
